Усилием воли оторвал себя от любимой фигурки и стремительно вышел из комнаты.
Под грудиной одновременно и жгло и стучало. Взять её силой — можно. Эта женщина сломала мою жизнь, убила во мне мужчину, топтала чувства день ото дня. Она заслужила пулю в лоб, нож в рёбра, но не надругательство над собой. Растоптать её таким образом я бы мог, но меня не учили унижать слабых. Валерия моя жена, но не моя женщина. И никогда ей не была, не будет и не станет. Смирись.
Нет!
Эта маленькая потаскушка в первую очередь унизила меня! И за это ответит. Я не какой-то осёл, который будет терпеть предательство и блядство у себя под носом. В конце концов, ты обязана мне жизнью и должна считаться со мной. Хотя бы чуть-чуть.
Ждал в машине и удовлетворенно отметил, как супруга пересекла двор и заняла пассажирское сиденье. Дождался, когда пристегнется и завёл двигатель.
— Куда мы едем? — голос Леры нервно сбивался.
Молчал, следя за дорогой. Пусть помучаеться догадками. Выехали с проселочной на трассу, где сильней дал по газам.
— Куда мы? Лёша?
— В больницу, — буркнул, не глядя на жену.
— Я в порядке, — с нажимом повторила она. — Что на тебя нашло? Совсем заигрался в кошки-мышки со своими дружками?!
— Твою мать, Валерия! — яростно рявкнул я, долбанув по рулю. Жена вжалась в спинку сиденья. Увидев перепуганный взор, невольно остыл. — Неужели ты так и не поняла, что с тобой происходит? Господи! — покачал обреченно головой. — Ты хоть и выросла, но в сущности ещё совсем ребёнок.
Я умолк, горестно крутя руль. Лера тоже прикусила язык, сосредоточенно бдя за дорогой. Местность сменилась на городские улицы, и мы въехали в больничный медгородок. Припарковался у выезда и вылез из тачки. Супруга выходить не собиралась, но я настойчиво выволок её на улицу.
— Да, пусти ты меня, придурок! Мне больно! Чего ты взбесился, как собака?!
Резко рванул супругу к себе, удерживая за затылок, и произнёс сиплым пониженным голосом:
— Неужели, до тебя так и не дошло, что ты беременна?! — гневно прорычал ей в лицо, до боли вывернув тонкую руку.
Голубизна глаз стала чересчур яркой и бездонной. Краска сошла с девичьего лица. Валерия не верит, а точнее боиться этой правды из-за того, чьей является женой.
— Это смешно…
— Смешно, если ветром надуло, — рявкнул я и толкнул дальше к приёмному покою женской консультации.
— Лёша, это же бред, — голос перешёл в блеяние.
— Вот и узнаем.
Шесть недель — подтверждающие предательство слова избили похлеще головорезов Герасима. Я не смог ничего произнести на это, кроме нескончаемого вопроса, что за тварь обрюхатила мою жену.
Лера молчала, героически сцепив зубы, пока ехали обратно домой. Она не скажет. Ценой собственной жизни, не признается. Втолкнул супругу в комнату и совершенно искренне поклялся:
— Я найду его… Ты знаешь меня. Он будет молить о смерти, — и повернулся к выходу.
— Я люблю его, — истерический вскрикнула девушка, заставив ошарашенно обернуться. Хотя, лучше бы бежал и поскорей. — Больше жизни люблю!
Валерия метнулась ко мне и вдруг упала в ноги, вцепившись в штанину брюк. Любимое сердцу лицо орошали крупные слёзы, а голос срывался в истерике:
— Я никогда и ни о чем тебя не просила… Но сейчас, умоляю, не трогай его! Я сделаю всё, что ты попросишь. Я навечно с тобой — так было, есть и будет. Лёшенька, прошу тебя… Умоляю… Не трогай его!
— Сколько раз это было? — пробасил я.
Валерия сглотнула, глядя в глаза и мотая головой. Она знает этот взгляд — сейчас мне лучше не врать.
— Дважды…
Я испустил лишь гортанный рык.