Ститч: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он тянул меня к сараю. Под босыми ногами я ощущал траву и грязь. Большие деревянные двери захлопнулись за нами, погружая в темноту. Я почувствовал запах соломы и домашнего скота, а дед толкал меня все дальше в глубь сарая. Как-то раз я уже пытался оказать сопротивление, но быстро понял, что бороться с ним бесполезно. Я был в ловушке и не мог вырваться из его хватки. Я успел обхватить руками голову, когда он взял в руки свой любимый кожаный ремень.

— Если бы твой отец был жив, он бы презирал тебя. Ты — чертово разочарование, весь в мамашу. Ничего не стоишь, — проворчал он, и хлестнул меня ремнем по спине.

Жгучая боль пронзила тело, словно горячие угли обожгли кожу через тонкую футболку. Видеть меня сломленным было для него сплошным удовольствием, но я не хотел при нем проявлять слабость и сдерживал крики изо всех сил, в то время как он продолжал хлестать меня ремнем по спине. Но мое молчание лишь больше разозлило его, и он стал бить сильнее. К счастью, я быстро потерял сознание и упал, не в силах терпеть боль.

Такое повторялось не раз, и я потерял счет подобным ночам. По крайней мере, иногда все кончалось очень быстро, а иногда, как в этот раз, все тянулось в мучительном ожидании. Я ненавидел такие ночи больше всего. И проводил весь день ухаживая за скотом и занимаясь садом, молился, чтобы он забыл об обещанном наказании. Но он всегда помнил. Со злобной улыбкой на лице дед тянул меня в сарай, смеясь всякий раз, когда я умолял его дать мне еще один шанс. Я умолял и обещал стараться изо всех сил… быть лучше, послушнее, но он был совершенно непреклонен. Вскоре я понял, что это бессмысленно. Он наслаждался причиняемой мне болью, я понял это по его взгляду. Казалось, что мои мольбы были просто разминкой перед игрой, наполнявшая его ожиданием главного события. Этот сукин сын был больным на всю голову.

Со временем я стал сильнее и научился абстрагироваться от всего, мечтая о том дне, когда я смогу сбежать — дне, когда я буду свободен. Мне было почти пятнадцать, и этот момент настал. Все случилось в ту ночь, когда он чуть не убил меня. Тогда он решил заменить привычный кожаный ремень колючей проволокой. Металлические шипы врезались мне в спину, вырывая плоть. Закончив, он оставил меня истекать кровью в конюшне. Я не знал, как долго пролежал там. Тогда Эммерсон удалось ускользнуть из дома, чтобы помочь мне. Она склонялась над ранами на спине и плечах, все время плача. Девчонка умоляла меня сбежать, пока еще была такая возможность. Я знал, она была права — другого выбора не оставалось. Взяв еду и одежду, которую она сложила в рюкзак, я ушел. Было паршиво от того, что пришлось оставить Эммерсон. Я хотел взять ее с собой, приглядывать за ней. Я был уверен, что бабушка Луиза позаботится о ней и защитит, чего мой дед никогда бы не позволил ей сделать для меня.

Считал, что жизнь бродяги будет лучше, думал, что смогу вырваться на свободу, сбежать от насилия, страха и страданий, которые причинял мне дед, но оказался неправ. Чертовски неправ. Я променял один ад на другой. То, чему мой дед не научил меня, я познал сам, пока скитался по улицам. Было страшно, и я почти всегда был голоден. Я никому не мог доверять. Казалось, что все были против меня. Из-за этого пришлось быть сообразительнее и хитрее, чем все окружавшие меня отбросы общества. Я воровал. Я дрался. Даже убил парня — ударил сукиного сына прямо в горло, когда тот полез ко мне.

Голод, страх, и внутренняя пустота почти сломили меня. Когда мне, наконец, надоело, я решил воспользоваться советом человека, который управлял гостиницей по восточной стороне. Он был порядочнее, чем большинство людей, и, казалось, действительно заботился о детях, которые снова и снова приходили к нему. Он сказал, что у меня есть шанс попасть в армию, так как у меня еще не было судимости.

Несмотря на всю ненависть к деду, я решил, что мне стоит сделать это. Может я хотел доказать, что старик был неправ, показать ему, что я способен справиться с трудностями и во многом преуспеть. Возможно, мой отец пошел служить по той же причине, просто чтобы доказать, что этот ублюдок ошибается. Но какой бы не была причина, мне нужна была стабильность, и армия вполне могла мне ее обеспечить.

Я полностью отдался этому делу, и служба стала лучшим моментом в моей жизни. Отряд стал моей второй семьей. Мы тренировались и сражались плечом к плечу. Вместе стали сильнее и дисциплинированнее. Впервые в жизни у мен был кто-то, кто мог прикрыть меня, и кому было не наплевать, жив я или мертв. Я действительно был счастлив и надеялся, что проведу остатки своих дней на службе своей стране. Казалось, жизнь стала налаживаться, но вдруг все пошло крахом.

Наш взвод перевозил припасы в одну из соседних деревень, когда ведущий транспортер наехал на мину. Вскоре после этого второй транспортер попал в засаду, и большая часть моих товарищей были убиты или разорваны на части. Это воспоминание всегда будет будоражить меня. Увидев, как мои братья гибнут или теряют конечности, внутри меня что-то надломилось.

Прежняя жестокость и холод заняли прежнее место в моем сердце. Те остатки слабости и сострадания, которые еще оставались во мне, в тот день были окончательно уничтожены. Бросив службу, я без малейшего угрызения совести был способен делать немыслимые вещи.

Говорят, что прошлое определяет тебя. И я с этим полностью согласен. 

Глава 1

Рэн

— У тебя еще пять минут. Потом нужно закончить уроки и идти ужинать, — предупредила я Уайатта.

Он выглядел таким сосредоточенным, сидя на краю дивана, спрятав под себя свои маленькие ножки. Его пальчики быстро бегали по экрану, пока он усердно создавал новый мир в видеоигре. То, что он создавал на этом устройстве, всегда поражало меня.

— Но я почти убил дракона, — захныкал мальчик, не отрываясь от игры.

Уайатт наморщил лоб и надул губки из-за того, что придется закончить игру.

— Даже не начинай, мистер. Ты знаешь правило, — он сел за игру сразу, как вернулся из школы, и сидел бы так весь вечер, если бы я не контролировала его.

— Хорошо. Еще пять минут, — откликнулся он, признавая поражение.

Его растрепанные каштановые волосы свисали на глаза, и мне было интересно, как он может видеть сквозь них.

— Дружок, думаю, пора стричься.

Мальчик быстро провел пальцами по челке, приглаживая ее, и ответил:

— Не надо! Все выглядит так, как должно выглядеть, — Уайатт быстро глянул на меня, нахмурив темные брови, и сразу вернулся к своей игре.

Я не могла сдержать улыбки, наблюдая за ним. Он выглядел как обычный восьмилетний мальчик в мятой футболке и джинсах, но для меня он всегда был особенным. Я видела, что Уайатт был исключительным ребенком, делая чудеса еще более чудесными. Каждый день он делился со мной чем-то новым, взахлеб рассказывая обо всем в подробностях. Мне нравилось слышать восторг в его голосе, и то, как упирался руками в бок, пытаясь сосредоточиться на том, что говорит. Я не скрывала, что он — вся моя жизнь, и для меня не было ничего лучше, чем видеть его счастливым.

— Как насчет рыбных палочек на ужин? — предложила я.

— Не-а. Я хочу куриные наггетсы.

— Уайатт, ты их ел вчера. Ты скоро сам превратишься в куриный наггетс, — рассмеялась я.

— Это физически невозможно, мам. Курица — это птица. Люди не могут стать птицами, — засуетился он, тряся головой.

Мой ребенок всегда воспринимал все буквально. Я улыбнулась и сказала: