Уроки магии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Не думала, что так случится, – сказала Ребекка. – Ханна была хорошей женщиной. Именно поэтому я оставила тебя у нее. Мне даже в голову не пришло, что муж сумеет меня выследить. – Рыжие волосы Ребекки доходили почти до пояса. Она всегда была самодовольна, но сейчас ее лицо выражало искреннее раскаяние. – Я разбросала кайенский перец и лаванду, чтобы сбить собак со следа. Думала, он предпочтет мне выпивку, накачает себя ромом и не сможет меня разыскать. Я ошиблась, недооценив силу Любовного напитка № 10. Ничего не могу уже исправить, но даже если я виновата, хочу, чтобы ты осталась со мной. Если бы у тебя был ребенок и ты его потеряла, а я никому не пожелаю испытать такую трагедию, возможно, ты бы простила меня.

Мария внимательно рассмотрела дом – три этажа светлого камня и вымощенный булыжником двор, родовое гнездо Локлэндов более двухсот лет. Потом взглянула на мать, которая в одиночестве родила ее в снежном поле, а не в этом прекрасном особняке. Инициалы Марии на ее одеяльце были вышиты синей ниткой из шелка, свитого за полмира отсюда светящимися червями, превратившимися в мотыльков с яркими крыльями.

Наверно, этому суждено было случиться. Мария заняла комнату на верхнем этаже дома, самую большую, с замком на двери, так что никто не мог нарушить ее уединение: ведь магия – это очень личное дело, даже когда речь идет о матери и дочери, а магия была единственным, что теперь ее занимало.

Ребекка не умела ни читать, ни писать, но в вопросах любви была знатоком. Ее гримуар был заполнен руническими знаками, которые составляли древнейший алфавит алхимии. Она использовала эти символы, чтобы обозначить травы, которые нужно применять для лечения, и те, каких следует избегать, какие заклинания лучше всего произносить при убывающей, а какие при нарастающей луне, чтобы привести в действие силы земли и неба. В устах новичка такие заклинания были опасны. Ребекка обучила Марию восьми менее сильным любовным заговорам и познакомила с Любовным напитком № 9, столь могущественным, что для его приготовления приходилось надевать перчатки. Любовный напиток № 10 она использовала сама и никому его не рекомендовала. Если бы Ребекка узнала, что Мария переписала его рецепт в самый конец своего гримуара, она бы лишь посоветовала дочери быть бдительной. У магии есть разные, в том числе и зловещие стороны, и, если ты принесла что-то в этот мир, отвечаешь за это всю жизнь.

Саму Ребекку притягивала область тьмы, то, что иногда называют зловещей магией. Ее мало заботил гнев мужчин, даже мужа, который, прожив с ней много лет, знал о ее талантах достаточно, чтобы рисовать вокруг нее соляной круг и привязывать к железному стулу, прежде чем бить, – ведь соль и железо истощают силы ведьмы. Узнав истинную природу супруги, муж поначалу даже пытался изменить ее, но безуспешно. Ребекка знала, как ослепить мужчину и позволить ему видеть снова, какие травы помогают вызвать беременность, а какие способны ее прервать. Многие формы магии были знакомы Ребекке не хуже, чем углы и стены в ее спальне. С первых дней жизни она не ведала страха и всегда искала мщения. Ребекка, как и Мария, росла без матери и рано научилась рассчитывать только на свою смекалку, чтобы выжить. Ее мать тоже была ведьмой, исчезнувшей сразу же после рождения дочери. Ребекка была изгоем с самого начала: отец не желал, чтобы она жила в его доме. Ребекка сознательно оставила своего ребенка на Любимом поле, а не с нянькой, испытав на себе ужасы такого детства. Нянька выбивала из памяти девочки любые проявления магии, будь то белый олень, приходивший к ней без всякого испуга, или отметина в виде красного полумесяца на ноге. После экзекуции маленькую Ребекку запирали в темной комнате, пока она не научилась держать свои особенности втайне от окружающих. Нянька кормила девочку всего раз в день, так что малышке приходилось красть еду из чулана, но теперь она была благодарна этой ужасной женщине, научившей ее выживать. Красотой и талантом Ребекке удалось проложить дорогу в дом Локлэндов, но ей хотелось, чтобы у дочери был настоящий дом. Ребекка слышала о снадобьях Ханны Оуэнс и выбрала эту женщину, чтобы та вырастила ее ребенка в любви и развила ее таланты к Непостижимому искусству. Теперь, спустя годы, она сама хотела стать наставницей для дочери. Ребекка ощущала себя подлинным учителем Марии, она имела доступ к тайному знанию, известному только женщинам их семьи. Они принадлежали к старому роду ведьм, чья кровь чернела на снегу, которые умели исцелять или ранить словом и травами, разговаривать с птицами и пчелами, изменять погоду. Соседи боялись их и уважали.

Обучаясь у матери, Мария выписала в свой гримуар списки трав и полезных растений, рецепты от печали, болезни, хворей при деторождении, средства от ревности, головной боли, чесотки, желания. Были там и заклинания, относившиеся не к медицине, а к духовной сфере, – древние заговоры, начинавшиеся древнееврейским словом «абракадабра» (Я создаю то, о чем говорю), взятого из еще более древнего арамейского напева avra kadavra (Это будет создано моими словами). Некоторые заклинания были опасны, они могли нанести вред как исполнителю, так и объекту колдовства, поэтому их использовали, только если не было другого выбора. К этой группе относились заклинания о мести или спасении жизни, где в качестве чернил использовалась кровь женщины, произносившей их, чтобы только она могла прочитать эти слова. Колдовство, основанное на внушении, использующее кукол, похожих на натуру изображения, а там, где речь шла о мести, – булавки и крючки, яды без вкуса и запаха, жалящие, как оса, прежде чем их удастся распознать. Черная магия, красная магия, кровавая магия, любовная магия. Ребекка делила на эти категории и мир, в котором она жила, и невидимый мир. Мария хранила свою книгу в тайнике под половыми досками, рядом с кроватью. Женщины никогда не приходили к Ребекке за помощью, даже если сильно в ней нуждались. Они ее боялись. Ребекку не смущало, если объект ее колдовства заболевал или умирал, ей было важно добиться своего. Кукла, проткнутая булавкой, флакон с кровью, птица, обескровленная в печной топке, – все это было в ее книге и использовалось по мере необходимости.

Между Марией и Ребеккой существовала определенная дистанция, они по-прежнему оставались чужими и по-разному видели свое жизненное предназначение. Мария выросла в убеждении, что нужно помогать тем, кто в этом нуждается. Единственное, что заботило Ребекку, – как сделать лучше себе самой. И все же для Марии было важно все, чему Ребекка ее учила. Они были кровными родственницами, и одна из них нередко знала, о чем думает другая, еще до того, как появлялись слова. Каждая умела хранить секреты, словно опуская шторку, чтобы держать в тайне свои наиболее сокровенные мысли. Общая кровь далеко не всегда играет решающую роль. Мать и дочь отличались друг от друга, как день от ночи. Мария знала наверняка, что никогда не бросила бы своего ребенка, окажись она тогда на заснеженном поле.

В 1675 году, когда Марии исполнилось одиннадцать, случилась еще одна эпидемия – оспы. Некоторые города и деревни опустели полностью, двери домов стояли распахнутыми настежь, на дорогах хозяйничали грабители. То было печальное и жестокое время. Но Ребекка по-прежнему часто исчезала по ночам. Казалось, у нее было некое предназначение, и когда оно взывало к ней, она не хотела и не могла уклониться. Ребекка накидывала на свои великолепные волосы пелерину, бросала на себя взгляд в окрашенное черным зеркало, которое раскрывало ее будущее, и всякий раз делала что хотела, не думая о том, что предназначено ей судьбой. Она всегда была своевольной, как и ее мать, особенно когда дело касалось любви. Женщины в семье Ребекки владели секретами Непостижимого искусства, но все они встречались с трудностями в любовных делах, игнорируя правила и предупреждения, исходившие от разума и сердца. Любовь способна разрушить твою жизнь или освободить тебя, это может произойти случайно или быть обдуманным решением.

Наутро, когда Ребекка возвращалась, ее одежда была вся в колючках, волосы распущены, на горле и плечах отметины, словно от укусов животного, и вся она была такой разгоряченной, что даже плащ был ей не нужен. Мария, хоть и была еще ребенком, знала, почему ее мать пропадает ночами, а весь следующий день отсыпается за закрытой наглухо дверью. Ребекка уходила из дома ночь за ночью, одетая в свой лучший наряд: черный кринолин, красное платье и того же цвета обувь.

И вот в одно росистое утро, когда солнце еще не взошло, Ребекка обнаружила, что Мария поджидает ее на Серебряном лугу, усеянном выброшенными когда-то за дверь, на удачу, ложками, подсвечниками и подносами. Кадин только что принесла Марии три пряди черных волос, и, взяв их в руку, девочка сразу раскрыла материнский секрет.

Ребекка замерла на месте, словно непослушная девчонка, пойманная с поличным строгим опекуном. Ее башмаки скользили по грязи, на шее алел свежий след от укуса, словно кто-то принял ее нежную плоть за яблоко. Ребекка демонстративно задрала подбородок, она даже в детстве отличалась своенравием, а эта черта редко исчезает с возрастом.

– Ты хочешь задать мне вопрос? – спросила она у дочери.

Девочка очень быстро росла, в ней уже проглядывала будущая женщина, темноволосая и не в меру любознательная, что шло ей только на пользу. Она легко выносила суждения, была обидчива и беззаветно верна. У нее уже прошли первые месячные, можно было сказать, что она стала женщиной. И она умела гораздо больше, чем могла вообразить Ребекка. Мария была колдуньей, влиявшей на погоду: она могла остановить дождь, стоя под ливнем с поднятыми вверх руками, или растопить снежные заносы. Она умела лечить от лихорадки, любовного безумия, бессонницы, невезения. Посмотреть на нее тайком от матери приходили соседи с окрестных ферм, с волнением ожидая у пустого сарая, где Мария сушила травы. Ребекка считала, что магию нельзя купить, невозможно и одарить ею – это природный талант, доступный только членам семейного клана. Однако Ханна учила Марию другому: если у тебя есть дар, им надо делиться. Что ты выпустишь в мир, вернется к тебе в троекратном размере. Если болен ребенок, если старуха теряет зрение, если семья бедствует, Ханна делала ради них все, что могла. Она не требовала никакой платы за услуги, принимая лишь то, что ей давали, – серебряную ложку, пирог со смородиной, медную монету.

Поджидая отсутствовавшую всю ночь мать, Мария сжимала в руке пряди волос, которые ей только что принесла ворона. Они были точно такого же цвета, как ее, черные как ночь, но более жесткие. Мария знала, что они принадлежали мужчине, ставшему причиной ее рождения. Она чувствовала, каким он был: неприметно жившим человеком, привыкшим делать то, что хотел, умевшим скрывать от людей свое истинное лицо, убедив их, что он совсем другой.

– А я думала, у меня нет отца, – сказала Мария.

– Официального нет.

– Но какой-то отец все же есть. Тот, от кого ты сейчас вернулась.

Мария отдала матери пряди темных волос, и та приняла их с редкой для себя нежностью и положила в медальон, который носила на шее.

Мимо проезжал верхом мальчишка с фермы. Он испытывал робость и страх, приближаясь к дому, где, по словам деревенских жителей, обитали целых две ведьмы. Одна из них могла проклясть, другая – вылечить, но вдвоем они были способны сделать все, что хотели, и не было от них никакой защиты. Ведьм в этом мире лучше всего избегать любой ценой. Мальчик же вел себя так, как учил его хозяин. Лошадь была старой и почти хромой, но мальчик гнал ее быстро. Ни один курьер не хотел бы, чтобы его перехватила и стала допрашивать Ребекка Локлэнд.

– У лошади этого мальчишки хвост такой же черный, как твои волосы, – сказала наблюдавшая за всадником Ребекка. – А что, если этот старый жеребец и есть твой отец и ты человек только наполовину?

Мария стояла, уперев руки в бока. Девочке не нравилось, когда ее принимали за дуру, пусть даже собственная мать.

– Одно я знаю наверняка: нечеловеческая половина унаследована от тебя.

Мать и дочь находились на грани ссоры, но их внимание отвлек мальчик, который спрыгнул на землю, прибил к двери какую-то бумагу, оседлал своего старого коня и быстро скрылся из вида, прежде чем Мария и Ребекка успели вернуться. Ребекка, запыхавшись, сорвала бумагу с двери и вручила ее Марии для чтения.

– Семья твоего мужа претендует на этот дом. Завтра они явятся сюда и отберут его вместе со всем, что тебе принадлежит, – сообщила Мария. – Они имеют на это право по закону: твой муж сейчас болен и находится на их попечении.

Незамужняя женщина может иметь собственность, но у жены нет никаких прав – это заявление не стало для них неожиданностью. Дом Локлэндов всегда был тюрьмой для Ребекки, и она была рада, что у нее появился благовидный предлог его покинуть. Ей предстояла иная жизнь в другом месте. Мать и дочь стали паковать вещи, которые для них что-то значили; их оказалось немного. Мария взяла смену одежды, свой гримуар с пером и чернилами, зеркало с темным стеклом для гадания и колокольчик с двери Ханны. Ребекка собрала немного украшений, взяла любимый пистолет мужа и остаток почерневшего серебра. Если бы они остались в особняке, их могли отправить в тюрьму Брайдуэлл, где как неимущих и одиноких женщин принудили работать и, возможно, держали в заключении до конца жизни.

Самым мудрым шагом было бежать куда-нибудь подальше из графства Эссекс. В грядущее лучше всего вступить, пока оно еще вас ждет. У Ребекки был возлюбленный – ее прошлое, настоящее и будущее. Для него Ребекка высадила ночной сад, расцветавший после наступления темноты. Ангельская труба, луноцвет, никтантес, вечерняя примула – все они ждали, когда взойдет луна.

И Мария, и Ребекка носили юбки, прекрасно подходившие для верховой езды. Нижних юбок, которые неизбежно попали бы в грязь, они никогда не надевали. Прежде чем выйти из дома, Ребекка всунула вторую заколку в волосы Марии.

– Пусть он тебя увидит в самом лучшем виде.

– Откуда ты знаешь, что он приедет?

– Мы ведь решили бежать отсюда. Локлэнды приедут забрать себе этот дом, и нам здесь оставаться нельзя. А твой отец всегда меня ждет.