И её саму тоже то тянуло вниз, то подбрасывало вверх, раскачивало вперёд-назад, как на качели. Приходилось очень крепко держаться за его плечи, чтобы не сорваться и не упасть, и с каждым обратным движением из неё импульсивно вырывался вздох чистого восторга и предвкушения того, как высоко удастся взлететь на этот раз.
Выше и выше, чтобы достать до самого неба.
А Илья чувствовал себя так, словно добрался до самого любимого своего десерта. Смаковал удовольствие, перекатывал во рту потрясающую сладость поцелуев, позволял пряничному аромату окутать его с головой и задурманить сознание, и так плывущее под жаром её тела.
Она была такая невозможно горячая. Снаружи, где загорелая кожа мерцала и переливалась, таяла под его пальцами слитком молочного шоколада. Внутри, где обхватывала плотно и тесно, сжималась вокруг него с такой силой, что кружилась голова, и наслаждение текло вместо крови густой сгущёнкой.
И даже когда оргазм накрыл его вслед за ней, застал врасплох и высек сноп искр, пронёсшихся перед глазами алыми прядями волос, желание обладать ею никуда не исчезло. Напротив, он будто ещё крепче сжимал руками её обмякшее, усталое, разнеженное после удовольствия тело, и вдавливал в диван ещё сильнее, чтобы ни в коем случае не позволить ей улизнуть из его жизни так же быстро и естественно, как у неё получилось туда ворваться.
Теперь те несколько недель, что он присматривался к ней со стороны и придумывал какой-нибудь повод завести общение, выглядели лишь впустую потраченным временем. С этой лисицей не работали стандартные схемы и избитые приёмы — оно и к лучшему, ведь они и у него самого выходили просто отвратительно.
— Победа над одиночеством? — с неприкрытой надеждой в голосе спросил он, краем глаза замечая, как ярко и контрастно выглядели его светлые волосы рядом с её красными, разметавшимися по обивке дивана. — Кстати, у меня дома очень вкусные мандарины. Целый ящик! И шампанское намного лучше этого.
— А как же корпоративная этика? — попыталась пойти на попятную Вика, решив, что необходимо дать ему хоть один благовидный предлог, чтобы извиниться и уйти.
Потому что потом — никуда он уже не денется. Уж она-то знала свой настырный характер и была в этом абсолютно уверена.
Самый первый, трепетно любимый ею плюшевый медведь до сих пор был рядом каждую ночь. И этому медвежонку, при его хорошем поведений, придётся ещё не один десяток лет согревать её в кровати.
— А корпоративную этику мы тоже победим, — уверенно отозвался Илья.
Конец