Вариант "Омега" (=Операция "Викинг"): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Лота представила, каким чужим и одиноким он должен чувствовать себя в набитом охраной доме.

— Вам страшно? — вновь спросила она.

— Смерти не боятся лишь ребятишки. — Мысль, бродившая впотьмах, вдруг обрела ясные очертания. Миловидная девушка мирно сидит рядом, кутается в платок и с любопытством его разглядывает — ее можно превратить в оружие. Каким образом? Сергей вспомнил, как днем в баре гестаповский лейтенант шептал адрес и маршрут человека в темных очках. — О смерти сейчас многие знают, Лота. — Он повернулся к огню и спросил:

— Хотите, я научу вас не бояться? Я знаю один секрет.

— Хочу, — ответила девушка. — Научите, капитан.

— Хорошо. Я расскажу вам о человеке в белом халате. Он сейчас живет в Таллинне, носит темные очки, белый халат и белую аптечку в руках. Он любит белый цвет, Лота. На белом очень хорошо видна кровь. Вы знаете, Лота, что у нас у всех внутри кровь. На белом кровь алая…

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

На фронте Константин Петрухин был определен в полковую разведку. Приказ об откомандировании Петрухина в Москву поступил в штаб полка, когда он с группой разведчиков был за линией фронта. Вернулись ни с чем, взять «языка» не удалось. Получив приказ явиться к командиру полка, Костя, как был в промокшей плащ-палатке и залепленных глиной сапогах, так и явился — пусть начальство видит, что разведчики не в игрушки играли в тылу у немцев. Воинственный запал Кости пропал даром, майора в штабе не оказалось. Начальник штаба вручил Петрухину предписание срочно прибыть в Москву к комбригу Симакову.

Симаков принял Петрухина более чем сдержанно. Испортил ему настроение вид Петрухина: тот все время беспричинно улыбался. Хорошо комиссар не видит, из-за какого человека Симаков рапорты писал. Очень несерьезное впечатление производил на начальство лопоухий Костя. Довольный, словно получил приглашение на новогоднюю елку, он ничего не спрашивал, не уточнял, нетерпеливо топтался в кабинете, казалось, ждал, когда же наконец кончатся наставления, предупреждения, поучения и можно будет вприпрыжку скатиться с лестницы.

Симаков поначалу даже начал раскаиваться в своем выборе, но отступать уже было нельзя. Майор успокоился, когда разведчик стал излагать план действия. Сначала казалось, что он будет говорить захлебываясь и путаясь. Петрухин так и начал, выпалив: «Товарищ майор…», затем помолчал, произнося каждое слово четко, стал говорить медленно. Майор лишь удивлялся: когда же парень успел все продумать? Закончил он совсем неожиданно:

— Николай Алексеевич. — Он пристально посмотрел на начальника. Все будет в порядке. Не волнуйтесь, пожалуйста, — будто сын успокоил мать, что не заблудится в лесу и вернется к обеду вовремя.

Петрухин должен был через расположенный под Таллинном партизанский отряд пробраться в город, найти Скорина, если возможно, установить с ним связь, оказывать посильную помощь. Как попасть в Таллинн, решит командир партизанского отряда. Как установить со Скориным связь, как и какую оказывать помощь — должен решать сам Петрухин.

Перед самым вылетом Петрухин забежал к семье Скорина.

Лена несколько растерялась, никак не могла найти тон разговора. Костя разрядил напряжение простейшим способом: развязав рюкзак, достал консервы, отправил хозяйку на кухню возиться с керосинкой, а сам стал мастерить с Олежкой из обломков конструктора и ножки стула «всамделишный» автомат.

Лена никак не ожидала, что жизнь ее так резко изменится. Друзья и знакомые, конечно, узнали, что она вышла замуж, — ведь она сменила фамилию. На расспросы Лена отвечала уклончиво, вскользь говорила о долгосрочной командировке мужа, из-за которой они не смогли своевременно зарегистрировать брак. Друзья и знакомые поудивлялись сначала, потом расспросы кончились. Лена стала для окружающих женой солдата. С ней стали чаще делиться радостями — получили письмо, и печалями — писем нет. Незаметно она втянулась в эту атмосферу ожидания, хотя сама писем не получала и не ждала; все больше думала о Сергее, гордилась им. Горечь и обида прошлых лет начали постепенно тускнеть. Олежка, который с каждым днем разговаривал все бойчее, все упорнее расспрашивал об отце. Сергей прочно вошел в дом — даже аттестат стал теперь конкретной помощью отца и мужа.

Приход Кости напугал Лену. Пачкая дрожащие руки о покрытые машинным маслом консервные банки, она орудовала на кухне, оттягивала разговор с Костей. Зачем он пришел? Наконец она справилась с керосинкой, подошла к зеркалу в коридоре, поправила прическу.

Когда Лена вошла в комнату, Костя повесил «автомат» на шею мальчугану и заторопился.

— К Сергею лечу. В партизанском отряде он, — выпалил Костя загодя приготовленную ложь. — Как сама понимаешь, военную тайну разглашаю. Он говорил быстро, не давая Лене вставить ни слова. — Писем не надо, мы скоро вместе вернемся. Проводи на улицу, я снимочек сделаю. Сережке подарок.

Лена не верила, поняла только, что Сергей жив, радостно улыбаясь, следила за суетившимся Костей.

— Воюю нормально. Жалоб нет, — говорил Костя беспечно, вынимая фотоаппарат. — В Москве несколько часов. Сейчас я вас щелкну на память. — Он говорил и говорил, наводил резкость, быстро снял с Лены платок, придвинул ее и Олежку близко друг к другу.

— Художественное фото! — Он сделал последний снимок, спрятал фотоаппарат.

Лена неожиданно сказала:

— Ты скажи Сергею, что мы любим его. Любим и ждем. Так и скажи.

— Спасибо. — Костя улыбался и не уходил.

— Иди, Константин, хватит. Я могу зареветь. — Лена крепче прижала сына к себе.

Несколько дней назад Скорин попросил у Шлоссера географическую карту европейской части СССР. Карту он повесил в своей комнате, вколол в нее множество черных и красных флажков, отметив линию фронта. Каждый день Скорин переставлял флажки. И сегодня, прослушивав сводку Совинформбюро, заглядывая в блокнот, он возился с флажками. Шлоссер наблюдал за ним молча, когда же Скорин оставил в Севастополе красный флажок, барон, усмехнувшись, хотел его вынуть.

— Севастополь взят, капитан.

— Так считает доктор Геббельс. В Севастополе уличные бои. — Скорин отошел от карты. Черно-красная ломаная линия пересекала карту от Белого до Черного моря.

— Вы чудак. — Встав рядом со Скориным, Шлоссер указал на карту. Картина от этого не меняется. — Он провел рукой от границ Германии до линии фронта.

Скорин не отвечал, он смотрел на карту, как смотрит человек на предстоящую работу, долгую и тяжелую. Трудно, но надо ее выполнить. Вообще русский все больше удивлял барона. Русский не изменился ни на йоту. Следил за собой, соблюдал строгий распорядок дня. Даже выполняя указания Шлоссера, капитан вел себя так, словно он был не побежденным, а победителем. Вероятно, уверен, что его сигнал о работе под контролем дошел до Москвы — только так мог объяснить его поведение Шлоссер.