– Да, это было бы идеально.
– Вы собираетесь вести съемку завтра вечером?
Джереми кивнул:
– Я оставил Элвину записку, чтобы он сегодня поработал на кладбище без меня, но завтра нам нужно отснять кое-что в другом месте. Так что день будет насыщенный.
– А как же завтрашние вечерние танцы? Помнится, я обещала потанцевать с вами, если вы разгадаете тайну огней.
Джереми опустил голову.
– Если получится, я обязательно приду. И для меня будет настоящим счастьем, если вы подарите мне танец.
В комнате на некоторое время воцарилось молчание.
– Когда вы уезжаете обратно в Нью-Йорк? – спросила Лекси.
– В субботу, – ответил Джереми. – На следующей неделе у меня важная встреча с продюсерами в Нью-Йорке.
При этих словах ее сердце упало. Хотя она знала, что это неминуемо случится, ей было больно услышать об этом так скоро.
– Возвращаетесь в город, где жизнь бьет ключом?
– Я бы не сказал, что для меня это так, – возразил Джереми. – Я почти все время занят работой – провожу расследования, пишу статьи. На все остальное времени почти не остается, и я часто чувствую себя совсем одиноким.
Лекси недоверчиво приподняла бровь:
– Я пожалела бы вас, если бы то, что вы говорите, казалось хоть немного похожим на правду.
– А если бы я рассказал вам про своих невыносимых соседей, вы бы меня пожалели?
– Нет.
Джереми рассмеялся:
– Я живу в Нью-Йорке не потому, что мне нравится быть в центре бурлящей жизни. Я живу там, поскольку там вся моя семья и потому что мне там хорошо. Это моя родина. Так же как для вас – Бун-Крик.
– Наверное, ваша семья очень дружная.
– Да, – подтвердил Джереми. – Мы собираемся каждый уик-энд в доме родителей в Куинсе. У отца несколько лет назад был сердечный приступ, и ему нужен покой, но он обожает, когда мы собираемся вместе. Все мои братья живут неподалеку, так что им удается навещать родителей чаще, чем мне. Когда наша семья в сборе, скучать не приходится: дети бегают по дому, мама хлопочет на кухне, братья с женами выходят посидеть вместе на заднем дворике.
Лекси задумчиво отпила пива из бутылки, рисуя в своем воображении эту картину.
– Вам можно позавидовать.
– Да. Но на самом деле эти встречи иногда довольно тяжело выносить.
Она удивленно на него посмотрела:
– Почему? Я что-то не совсем понимаю.
Он помолчал и повертел в руках бутылку.
– Иногда я тоже этого не понимаю.
Джереми произнес это с такой грустью, что она не нашлась с ответом и лишь внимательно на него посмотрела, дожидаясь, пока он снова заговорит.
– У вас когда-нибудь была заветная мечта? – неожиданно спросил Джереми. – Что-то такое, чего вы больше всего на свете желали и что, казалось, было совсем близко, но потом, в самый последний момент, ускользнуло?