Он помог Виоле подняться и повел ее за ограду. Раз-два-три… семь. Виола насчитала семь палаток. У каждой валялось по четыре-пять круглых щитов. Значит всего хейдов около тридцати — тридцати пяти.
Они вышли за забор, сколоченный из заостренных кольев, и завернули в подлесок.
— Давай, только быстро. — Бьорн кивнул в сторону разлапистого куста.
В зарослях стрекотали насекомые, пахло хвоей и прелыми листьями. Земля, усыпанная сосновыми иголками, колола босые ноги. Ступая осторожно, чтобы не пораниться, Виола отошла подальше и присела за ветвями. Как она ни пыталась сдерживаться, предательское журчание заставило ее, наряду с облегчением, испытать жгучий стыд.
Да ну к черту! Чего смущаться перед этим дикарем. Он ведь отличается от животного лишь тем, что умеет говорить. А кому придет в голову стыдиться собаки или коня?
А что если сбежать? Но как? И далеко ли можно уйти в темном лесу, босой, со связанными за спиной руками? До первой кочки, о которую она запнется, упадет и сломает шею? Ладно, эту ночь она как-нибудь переживет, а завтра отец заплатит выкуп, и все это останется лишь забавным приключением. Подружки просто с ума сойдут от восторга, когда она им будет рассказывать эту историю.
— Ну где ты там? — раздался недовольный возглас.
— Подождешь, — сердито буркнула Виола.
Она поднялась и, как могла, одернула сорочку связанными руками. Фу! — между ног так мокро и неприятно! Дома она всегда подмывалась из кувшина, но сейчас, увы, была лишена такой роскоши.
Виола вышла из-за кустов, Бьорн ждал ее, прислонившись к сосне. Они отправились в лагерь.
— Мне холодно. Ты же не хочешь, чтобы я простудилась и умерла, — по дороге заявила она.
Бьорн пожал плечами.
— До завтра ты не помрешь, а когда я получу выкуп, мне уже будет все равно.
— Сволочь!
— Пошли спать.
— Развяжи меня!
— Нет!
Она с вызовом посмотрела в его глаза. Бьорн был намного выше, поэтому пришлось запрокинуть голову. Виола долго сверлила его уничтожающим взглядом, и, в конце концов он кивнул.
— Ладно. Свяжу тебе руки спереди. — Он вынул кинжал и разрезал путы у нее за спиной.
Виола принялась растирать онемевшие запястья. Кисти практически не ощущались, но вскоре кровообращение восстановилось, и ладони начало неприятно покалывать. Все это время Бьорн молча смотрел на нее, держа веревку.
— Ну все, давай руки! — сказал он, скручивая петлю.
Пнуть его между ног и убежать? Глаза лихорадочно забегали по сторонам. Нет, бесполезно. Он в два счета настигнет ее… и после этого скорей всего уже не будет таким любезным. Эх… Виола покорно протянула запястья. Бьорн обмотал их веревкой — но уже не затягивал так сильно, словно не желал причинять ей излишних страданий.
— А ты неплохо держишься, в твоем-то положении, — заметил он.
Что это? Ей кажется, или в его голосе и правда слышится легкое восхищение? Виола гордо вздернула подбородок. А он чего ожидал? Слез и истерик? Ну ж нет!
В следующий момент Бьорн подхватил ее под локоть и повел за собой. Виола едва поспевала за его размашистыми шагами. Они подошли к палатке, вокруг которой грудой были навалены топоры и щиты, и хейд отодвинул полог.
— Прошу, принцесса.
Виола, пригнувшись, вошла внутрь, и тут же споткнулась о чье-то тело.
Бьорн удержал ее от падения.
— Подвинься! — он бесцеремонно отпихнул спящего. — Развалился тут как свинья посреди дороги!
Тот лишь что-то пробурчал, не открывая глаз.