Мика коснулась шрама, ощутила грубую поверхность под пальцами. Его кожа была теплой под ее ладонями, и она услышала, как его дыхание дрогнуло от ее прикосновения. А потом он опустил рубашку, взглянул на лодки вокруг них. В свете множества ламп и факелов их могли увидеть.
Калеб прильнул к перилам и сухо сказал:
— Теперь ты знаешь о моем проклятии, а таких людей мало.
— Я бы не звала это проклятием, — сказала Мика. — Я очень много раз хотела, чтобы моя способность была связана со скоростью или силой, — она вспомнила, как получила назначение и боялась, что ее не послали в Обсидиан, потому что она плохо умела сражаться. Скорость помогла бы с этим. И если бы ей хватило сил победить врага из Обсидиана, она могла бы выяснить информацию, а не быть на волосок от смерти от удушья.
— Ты не понимаешь, — сказал Калеб. — Это проклятие, когда ты не знаешь, проявится ли способность в нужный момент. Неудобно вдруг использовать скорость Пятна на глазах у людей, но в бою есть шанс не пострадать от удара. Когда шанс пятьдесят на пятьдесят, что клинок не пробьет кожу, этот риск манит. Или, если кто-то в беде, ты пытаешься спасти их своей силой, но она не приходит, и ты смотришь, как они… — он умолк, ему не нужно было заканчивать. Он посмотрел на огни на воде.
Там была болезненная история. Мика опустила ладонь на руку Калеба. Они все равно уже не придерживались рамок приличия.
Его кожа была горячей, куда жарче, чем миг назад.
— У тебя лихорадка.
— И это еще одна проблема с моими всплесками силы, — Калеб снова посмотрел на нее, его глаза стали стеклянными.
— После этого тебе плохо, — сказала Мика. — И в ту ночь, когда я тебя нашла…
— Верно. Дядя Обер думает, что я не должен быть Талантом, и то, что я делаю, сжигает много энергии сразу. Мое тело не справляется.
Мика нахмурилась. Что-то тут не вязалось, но она не знала, что.
— Я вскоре буду бесполезным, — сказал Калеб. — Я могу довериться тебе…?
— Я доставлю тебя домой невредимым.
Калеб мягко улыбнулся.
— Спасибо. Я хотел спросить, можешь ли ты не упоминать об этом никому, даже в своих официальных отчетах?
Мика замешкалась. Она должна была передать это мастеру Киву, ведь уже назвала лорда Калеба как подозреваемого. Она хотела больше всего доверять Калебу, но его слова этой ночью не сняли подозрения. Она предаст свой долг, если ничего не скажет.
— Почему ты не хочешь, чтобы кто-то знал? — сказала Мика. — Может, у тебя пятый Талант. Может, люди в Академии помогут тебе.
— Дядя думает… ого, голова кружится, — Калеб сполз и сел на палубу. Мика вспомнила, как нашла его на крыльце, как он терял сознание. — Он думает…
Калеб умолк, веки опустились, и Мика не узнала, что думал его дядя. Она не верила, что попытки Обера помочь Калебу зельями энергии были хорошей идеей. Ему нужна была помощь эксперта.
— Поговорим, когда тебе станет лучше, — сказала она. — До этого я ничего не скажу.
Калеб пробубнил что-то невнятное, его голова опустилась на колени. Мика села рядом с ним, прижала ладонь к его, пока судно плыло к городу.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Замок был уже переполошен, когда они вернулись через несколько часов после полуночи. Император Стил следил за кризисом из тронного зала со строгостью бури. Он заставлял Пятна доставлять его приказы почти так же быстро, как мог писать их. Он заставил стражу Кристальной гавани и Старых Королей искать напавших, которые будто пропали, сбежав с баржи.
Аристократы были в ужасе, особенно, когда узнали, что пятеро из их числа — два лорда, одна леди и двое слуг — умерли при атаке. Джессамин провела бессонную ночь, успокаивая выживших и прося их не раздувать случившееся. Но слухи разносились по городу, как разлитое вино, и к утру половина Кристальной гавани верила, что империя воевала.
Мика рано утром допрашивала служанок, Элею и Руби, о Брин. Служанка не нашлась в постели.
— Она была занята, — сказала Элея. — Но и мы тоже, — она окинула Мику взглядом. — Может, если бы ты помогала с уборкой чаще…
Мика подавила желание напомнить Элее, что она не была служанкой.
— Она встречалась с кем-то странным?
— Не знаю, что по твоим стандартам странное.