— Кем он себя возомнил? Он думает, что я поверю, что он сам выбрал мне эти цветы? Он думает, что я глупая, как эта дешевая посуда из Двиндлмайр?
Ваза резко взлетела и разбилась об плитку пола с грохотом. Розы и осколки фарфора рассыпались, прокатились к окну. Мика посмотрела на девушку, бросившую вазу.
Принцесса Джессамин была ростом с Мику. У нее было схожее хрупкое тело, хотя выглядело изящнее, а не похожим на тело мальчика. Ее волосы были красивого темно-рыжего оттенка, напоминающего Мике летнюю вишню. Ее щеки были румяными, карие глаза сияли, и у нее были самые густые и выразительные брови из всех, что Мика видела.
— Ты можешь поверить, что ему хватило наглости сказать, что он поехал собрать мне розы — розы! — и потому не смог встретиться с бедной леди Ингрид?
Брин нервно склонила голову.
— Нет, принцесса Джессамин, — она ткнула Мику локтем, та тоже склонила голову. Принцесса будто говорила не с ними.
— И мне пришлось пропустить уроки танцев этим утром, чтобы леди Элана пошла в оранжерею, — принцесса прошла к луже у окна и стала пинать розы, фарфор хрустел под ее туфлями. — Моя жизнь — такие мучения.
— Мне очень жаль, принцесса Джессамин, — Брин громко сглотнула и подошла к раздраженной леди, словно она была обезумевшим зверем. — Принцесса Джессамин? Это…
— И я должна уже встретить нового имитатора! — еще роза полетела по полу. — Почему Обер и Калеб так долго ищут мне такого? Я думала, они — единственные надежные мужчины в этой империи. Видимо, я ошибалась!
— Принцесса Джессамин! — голос Брин стал отчаянным. — Это мимик. Лорд привез ее из Академии. Ее зовут…
— Микатея Грейдиер, — сказала Мика раньше, чем у Брин началась паника. — Я недавно окончила Академию Рэдбридж для…
— Ну хоть в чем-то мне повезло! — Джессамин повернулась к ним, ее платье шуршало над растоптанными розами. — Но, Брин, их не нужно звать мимиками. Они обижаются, когда их не зовут правильным словом.
Брин, казалось, разрыдается. Джессамин отмахнулась от ее извинений и подошла к Мике, разглядывая ее с головы до пят.
— Она правильного размера, — она поджала губы. — Юбка мне не нравится. Ужасный цвет.
Мика ощутила, как мышца пульсировала на ее челюсти, пока принцесса обходила ее, разглядывая внимательно, словно лошадь на рынке.
— Ну? — сказала Джессамин, закончив осмотр. — Что-нибудь изобрази. Я не могу ждать весь день.
— Кого вы хотите…?
— Просто покажи, что ты можешь? — нетерпеливо сказала она.
Разум Мики опустел. Она не помнила ни один из своих обликов. Она все еще была потрясена после города, замка и бесконечного потока незнакомых лиц.
«Думай, Мика, не стой просто так».
Джессамин постучала шелковой туфелькой по полу. Брин, казалось, стошнит.
— Если ты не можешь даже…
Мика встряхнулась и быстро изменила свои черты в первого человека, который всплыл в ее голове. Местный юноша, которого она встретила на утесе возле Галлтона. Она была меньше него, так что сделала плечи не такими широкими, сузила талию под одеждой, чтобы добавить себе роста.
Принцесса Джессамин удивленно моргнула.
— Это его позабавит.
Мика не знала, о ком говорила Джессамин. Может, о мужчине, который прислал ей цветы? Она быстро изменила облик, стала горбатой старухой. Джессамин скривилась и стала отворачиваться. Мика пыталась придумать, что впечатлит принцессу. Нужно было много сил, чтобы изменить изгиб позвоночника, заставить кожу обвиснуть. Может, Джессамин не понимала, каким сложным воплощением это было.
Принцесса уже теряла интерес. Бедная Брин тревожно замерла рядом с ней, словно ожидала, что недовольство ее леди вырвется, как внезапная буря.
Ощущая немного панику, Мика огляделась в комнате, полной цветов, изящных гобеленов и с видом на город. А потом поняла. Джессамин, ясное дело, любила милые вещи. Ей было плевать на сложность облика. Ей была важна красота.
Мика создала самое красивое лицо, которое она знала, такую идеальную женщину, что она не могла быть настоящей. Она и не была. Это лицо Мика создала сама, пробуя улучшение за улучшением, пока не нашла идеальный баланс черт. Ее волосы стали бледно-золотыми, стали густыми, ниспадали до ее талии мягкими кудрями. Ее глаза стали больше, потеряли простой ореховый цвет, стали нежно-зелеными, немного нереального оттенка, но не настолько, чтобы это тревожило. Ее черты стали изящными, а кожа сияла. Это была внешность из Обсидиана, необычная и эфемерная.
Джессамин приподняла восхитительную бровь.