Осторожно, двери закрываются: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Осторожно, двери закрываются, следующая станция «Сокольники». Уважаемые пассажиры, при выходе из поезда не забывайте свои вещи, – разнесся женский голос по набитому людьми вагону.

– Люблю эти слова, – произнесла Вера, обращаясь ко мне, когда металлическая дверь за ее спиной захлопнулась. – Они действуют как переключатель. Можно, наконец, забыть кто ты, оставить все там, на платформе, и пожить хотя бы несколько остановок в состоянии «здесь и сейчас». Под землей все циклично и предсказуемо, не то, что там, наверху.

Я прекрасно понимала смысл ее слов.

Восемь тридцать утра, поток людей на платформах уже не такой большой, и нам с Верой посчастливилось найти вагон посвободнее. Я тяжело рухнула на первое попавшееся сиденье, а девушка, что вошла следом, устроилась напротив.

Мы ехали молча, каждая погруженная в собственные мысли. Вера, как обычно, открыла книгу в своем смартфоне и ушла в нее с головой. А я не могла оторвать от нее глаз. Она не замечала, как пристально я всматриваюсь в ее лицо. Меня уже отпустило, но внутри все содрогалось, стоило вспомнить, какую кошмарную ночь нам с наставницей пришлось пережить. Хотя, кошмарной, судя по обыденному поведению Веры, ночь была только для меня. Для нее это было лишь очередное дежурство.

Вера – совсем молоденькая девушка, среднего роста, среднего телосложения, светловолосая и неприметная, каких в Москве сотни, а то и тысячи. Встретив ее в вагоне метро, вы с малой долей вероятности остановите на ней взгляд, и уж точно не запомните ни цвета ее глаз, ни во что она была одета. Еще вчера вечером она, так же как и для остальных пассажиров сидящих рядом, не представляла для меня никакого интереса, но ночью все изменилось.

Мы возвращались вместе из больницы уже неделю. Вера живет всего в нескольких остановках от меня. Семь дней, как я, студентка третьего курса медицинского университета, прохожу практику в хирургическом отделении детской больницы, под ее руководством.

В первый же день практики, нас с подружками, Ангелиной и Ритой, направили в оперблок, где мы чувствовали себя санитарками, нежели будущими врачами.

Стоило оказаться на пороге отделения, как врач сходу вручила в руки Ангелине пару тканевых бахил и командным тоном приказала немедленно их надеть. Мы переглянулись, пожали плечами, покачали головой мол «тут прям как на войне», и Ангелина надела бахилы на туфли. Мы же с Ритой так и остались стоять, хлопая широко раскрытыми глазами, вдыхая запах советского кафеля и хлорки. Затем все же набрались смелости, подошли к женщине – «генеральше», как мы прозвали заведующую отделением, и попросили ещё две пары бахил. Генеральша недоумевающим взглядом оглядела нас, и до неё дошло.

–Понаберут кого попало, – тяжело вздохнула женщина закатив глаза, – Вера! Верочка! Иди сюда. Будь добра, надень бахилы на пациента, у этих троих один мозг на всех похоже…

Так мы познакомились с Верой, которой оказалась девушка, всего на пару лет старше. Она училась в ординатуре и была правой рукой Генеральши. Вера не могла похвастаться яркой внешностью, и в целом я бы не назвала ее симпатичной. Серое лицо и огромные круги под глазами многозначительно свидетельствовали о том, что девушка пренебрегает сном. А то, как ласково к ней обращалась Генеральша говорило, о том, что Вера была хорошим и ценным специалистом.

В умственных способностях нашей троицы Генеральша сомневалась с первой минуты знакомства, и обращалась к нам соответствующе. Почему-то, за такое отношение мы невзлюбили Веру больше чем, саму заведующую. На фоне исполнительной, сообразительной и скромной девушки мы смотрелись как глупые дети, которые того и гляди поранятся даже тупыми канцелярскими ножницами, и потому серьезных задач нам не поручали. Девушка, будто чувствовала, что мы ее невзлюбили, и потому старалась лишний раз с нами не пересекаться.

– Элина, подойди, пожалуйста, – услышала я мягкий и тихий голос из-за двери процедурной, и была удивлена тому, что Вера знает мое имя. – Спусти, пожалуйста, ребёнка в кабинет ЭКГ. Это на этаж ниже, прямо по коридору до конца, и направо. И историю болезни прихвати. Я бы сама сходила, но меня попросили срочно в реанимацию, – Вера переложила в мои неуклюжие трясущиеся руки месячного младенца укутанного в хлопковую пеленку. Никогда раньше я не держала таких маленьких детей.

– А где сегодня твои подруги? – молодая наставница выглянула в коридор.

–Я не знаю, кажется, они заболели, – соврала я. Врать я не умела, и Вера наверняка не поверила, но вопросов задавать не стала.

Ангелина и Рита минут пять назад прислали мне видеоролик, на котором пытались вскрыть бутылку шампанского учебником по анатомии. У них получилось. У Риты был день рождения. Они пригласили меня прогулять практику, но я отказалась. Если мама узнаёт… уж лучше я присоединюсь к подругам вечером.

Я несла на руках это маленькое чудо, судя по цвету пеленки, это была девочка, она медленно открывала глазки-пуговки и смотрела на меня. Радужки ее глаз были яркого синего цвета. Почти все дети рождаются с такой переливающейся пленкой на роговице, а позже, когда она сходит, глаза начинают приобретать свой постоянный цвет. Я улыбнулась крохе, а она начала причмокивать маленькими губками.

Мы вошли в маленький кабинет со стенами, до половины окрашенными в голубой цвет, как и во всей больнице. Пока кардиолог подсоединяла аппарат ЭКГ, я открыла историю болезни девочки и глаза начали больно пощипывать, словно тысяча маленьких иголочек пытаются пробить оболочку.

Этим вечером, я сделала для себя гениальное открытие. Правила, которые навязывают людям на протяжении всего их существования, правильный алгоритм человеческой жизни, утверждение, что все поддается логическому объяснению – несусветная чушь. Разве есть логика в том, что только родившемуся ребенку, не успевшему принять ни единого самостоятельного решения, уже предстоит так много испытаний? Вселенная нелогична. Есть ли объяснение тому, что симметричное человеческое тело лишь внешне кажется таковым? У человека всего одно сердце. И то не по центру, а слева. В мире нет четких правил и симметрии, нет логики. Ребёнок, которого осматривала врач – отказник. У девочки врожденный порок сердца. История болезни, уже сейчас, составляет три тома. Чтобы не расплакаться прямо в кабинете, я вышла подышать в коридор. «И как я вообще с таким характером собираюсь работать в медицине?» Взяла себя в руки и вошла обратно в кабинет.

Медсестра передала мне кардиограмму, и я застыла, держа ее в руках. На узеньком клочке бумаги изображены горы. Линии то вздымаются вверх, то резко падают вниз, так же как и наша жизнь. Этой девочке предстоит преодолеть множество таких гор, надеюсь она справится.

Когда       вернула ребёнка в палату, было уже восемь вечера. Девочка уснула на моих руках, и я аккуратно положила ее в «инкубатор».

– Я буду навещать тебя каждый день, малышка, – пожелав крохе добрых снов, я закрыла за собой дверь.

Именно в это время традиционно практикантов отправляли домой, но сегодня было не у кого отпрашиваться.

– Интересно, где все? – Удивилась я вслух, не обнаружив на посту медсестры. На этаже не было ни одной живой души в белом халате. Стоило прихватить куртку из ординаторской и направиться к выходу, как по коридору разнесся знакомый голос.

– Где только носит этих трех неумех?!

– Двое ушли, осталась только я, – уже второй раз за день соврала я дежурной медсестре.

– Иди за мной, скорей, помощь нужна!

– Что случилось? – я семенила следом за тучной женщиной.

– Мальчика экстренно госпитализировали. Нарвался на металлический штырь животом.

Я бросила куртку у поста и бежала вслед за женщиной в реанимацию, где Вера орудовала у операционного стола. Она, склонилась над телом ребёнка лет семи, лежащем без сознания, в кислородной маске. Девушка уже зашивала разрез на животе мальчика, когда показатели жизни начали стремительно падать. Что-то пошло не так.