Наследники тьмы (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

  То есть мужик тогда вообще совершенно один остался! И самое противное – так и не узнал, что именно стало истинной причиной смерти родных. Ведь сам Илья-то не был "лампочкой", поэтому мать и младший брат ему ничего про свои способности не говорили, а он, между прочим, всегда чувствовал: скрывают от него что-то.

  Что Десятов всё эти семь лет после гибели семьи делал, как жил?.. да кто ж его знает? Давным-давно, на годовщину Пашкину последний раз виделись, Илья тогда под конец совсем безобразно напился и орал на Морозова: "Чёрт знает, какой хернёй вы с братом моим занимались, и мать вместе с вами, ходили всё куда-то, ездили, а как спросишь – сплошное враньё! Что вы на самом деле делали?! А? – схватил тогда Женьку за грудки и давай трясти, как грушу. – Батя так и не сумел разобраться, но я-то узнаю, всё равно узнаю! Какого хрена?!" Взбесился ужасно, глаза навыкате, матюками крыл, еле удалось сдержаться, чтоб в табло не съездить – горе всё-таки у человека!..

  И только много позже, когда появились эти кошмарные аватары, Женька понял Илюху по-настоящему. В тринадцатом-то Морозовым повезло, их семья не пострадала, а вот в прошлом году!..

  В прошлом году благосклонная прежде судьба решила на них отыграться, и тогда Женька узнал, каково это – всех родных потерять...

  Сначала сеструху убили, а потом и отца. Лысорский аватар, прямо на глазах у сына, язык свой чёрный в светак Морозова-старшего вогнал. Господи, да как же перестать думать об этом?! О том, что отец специально подставился, что готовился к этому – Женя провёл по груди, нащупывая под рубашкой цепочку с антикварной серебряной рыбкой – глупое украшение! – но не снимешь теперь, отец перед смертью подарил. "Дед твой носил, ему – прадед твой передал, а прадеду – ещё более далёкий предок и так неизвестно до какого колена, так что это наше, семейное, носи, сыну потом передашь..." Фамильная реликвия, типа. Ага! – на вид – подвеска как подвеска, в виде обычной, не особо изысканной, рыбы. "Через века, через поколения", – зачем он это выдумал?! "Счастье тебе принесёт – ага счастье, прям офигенное: всю семью, на хрен, перебили!". Папа последним оставался... рыбку Жене на шею надел, а потом – отвлёк аватара, давая сыну время уйти... Проклятье! А Женя и сделать-то ничего не мог, рванул только прочь, будто крыса какая трусливая! Выдрать бы эти воспоминания из башки, выжечь калёным железом к едрене фене, да чтоб его черти съели!

  Рот наполнил медный привкус – опять губу от злости прикусил, идиот! Сглотнув, Морозов заметил, что сидит, словно кол проглотил, прижав руку к груди, и пялится в давно погасший экран смартфона. Расслабив спину, он отпустил рыбку и откинулся на сидении – хватит! "Вторая жизнь" так "Вторая жизнь", фигли смотреть! Помогут – отлично, не помогут – что, собственно, он теряет?.. Почти год уже толком не спит, кошмары мучают, работу три месяца назад потерял, а новую найти не получается. Тогда же и Лидка его окончательно бросила, раньше хоть иногда приходила, пить пыталась не давать, а тут вдруг – всё! – говорит, – разбежались нафиг! Мысль о Лидке накрыла Женьку чёрной глухой тоской, и остро захотелось немедленно набухаться. Он тяжко вздохнул, стараясь выкинуть бывшую из головы и больше вообще ни о чём не думать, пока не доедет до места.

  Но безмыслие никак не давалось – совсем отвык он за последние месяцы медитировать. Понял это, когда светотень Ильи Десятова пытался рассмотреть – уж больно неожиданно тот позвонил и предложил увидеться!

  Встретились они в кафе, на летней веранде, и, окинув старого знакомого цепким взглядом, Илья сказал, что угощает. Морозов запротестовал было, но когда Десятов стал настаивать, только рукой махнул: денег-то на самом деле у Жени не было, перебивался кое-как на старых сбережениях, зато Илья! О, тот выглядел прямо-таки хозяином жизни: сидел себе ногу на ногу, расслабленный такой, в простой, но новой и явно очень дорогой одежде, подбородок поднят, улыбка на ухоженном лице – в общем, невооружённым глазом видно, что поднялся мужик неслабо, а раз так – пусть платит, хрен с ним.

  – Так... это... – Женька поскрёб небритую щёку, потом несколько раз провёл руками по своей мятой майке, но она, конечно же, не разгладилась.

  – Хочешь спросить, зачем мне это надо?

  – Что надо? Меня угощать?

  – Да нет! – расхохотался Десятов. – Друга угостить – причина не нужна, я ж не бедствую! Чего и тебе искренне желаю.

  "Друга?" – удивился про себя Морозов. Илья был старше Пашки, а значит, и Жени, лет на одиннадцать, какая, на хрен, дружба?

  – Так что ты хотел обсудить? – спросил он вслух. – Говорил, это с Пашкой как-то связано?

  – Скорее, с памятью о нём. Я ведь очень любил своего мелкого, ты знаешь!

  Это было правдой, и Женька кивнул, вспоминая, как тепло Пашка всегда отзывался о старшем брате, как жалел, что у того нет способностей "лампочки", из-за чего приходится иметь от него секреты. Это очень тяготило "мелкого" и его мать, конечно. Но правила есть правила, не зря придуманы, и "лампочки" всегда их строго придерживались.

  У столика возникла официантка и приняла заказ, после чего Илья продолжил:

  – Потому и вызверился тогда, на годовщину... ты уж меня прости!..

  – Да брось, Илюх, проехали! – пробормотал Женя, озадаченный таким внезапным, запоздавшим лет на шесть, извинением.

  – Да, много времени прошло, понимаю! – словно прочитав его мысли, усмехнулся Десятов. – Но все эти годы... чёрт! Ну, я просто был не в себе, никак не мог успокоиться. Полиция говорила – несчастный случай, но я в это не верил! Отец, кстати тоже – говорил, убили их! Я ему: как думаешь почему? А он: колдовством они занимались! – ну, прикинь?! Что за бред! Совсем у старого в башке помутилось – так я тогда решил... а потом, после его самоубийства, подумал: колдовство – это же только слово, чтобы обозначить нечто непонятное! Способности, наверное, какие-то... Может, мелкий с матерью, экстрасенсами, типа, были, видели и чувствовали больше других, вот и вляпались: узрели нечто, за что их убрали...

  Разговор свернул на скользкую почву, и Женя беспокойно заёрзал. Зачем Илья всё это ему говорит? Будет снова пытать, кем был Пашка? Но ведь семь лет прошло, как он умер, почему сейчас?.. Возникло острое желание встать, уйти и никогда больше Илюху не видеть. Возможно, Женька так бы и сделал, но тут принесли заказ, и вид запотевших пол-литровых бокалов с ледяным бочковым пивом затмил желание немедленно смыться.

  Пока официантка расставляла закуски, Морозов расслабился и, расфокусировав взгляд, постарался изгнать мысли, чтобы посмотреть светотень Десятова. Получилось плохо: радужное сияние появилось и быстро пропало, но у Женьки всё равно немного отлегло от сердца. Не то чтобы он всерьёз допускал новое появление кого-то подобного устранителям, да ещё и знакомой внешности, но всё ж... мало ли?.. После рокового нашествия аватаров от подозрительности трудно было избавиться, пусть и прошёл уже почти год... Однако светотень у Илюхи имелась, выглядела как у обычного человека, и даже – Морозов, конечно, не был в том до конца уверен – никаких опасных чёрных пятен или вмятин он на ней вроде бы не заметил. Стоило бы ещё раз внимательно посмотреть, но из-за частых возлияний и отсутствия регулярных тренировок настроиться больше не удавалось. Ему и раньше-то это было напряжно: включился он очень рано, в шесть лет, а такие никогда не бывают особо талантливы. Хорошо, старшие всегда помогали, подсказывали, оберегали, даже когда уже вырос, но теперь... Теперь помогать и подстёгивать стало некому, и Морозов всю эту лампочную деятельность совсем забросил.

  Оставив пустые попытки, он вернулся к нормальному восприятию и вдруг увидел, что Десятов уставился на него явно не обычным зрением: пристально и одновременно как бы сквозь, в немыслимую даль, словно делает ровно то же, что секунду назад – Женька: изучает светотень собеседника... но как?! Илюха ведь никогда не был "лампочкой"! Да и не настолько уж бездарен Морозов, чтобы пропустить в светотени сидевшего напротив человека известные всем посвящённым "фиолетки"! Тогда что же Илья делает?.. Передразнивает?!

  Тут Десятов моргнул и как ни в чём не бывало отхлебнул пива. Женька взял свой бокал и тоже сделал большой глоток. Приятный вкус и прохлада успокоили. Может, просто показалось? Он отпил ещё, поглядывая на странного собеседника: тот закинул в рот кусочек солёного сыра и сказал:

  – Короче, все эти годы я был как одержимый. Пытался раскрыть природу способностей матери и мелкого, но не как отец, разумеется! Какое там колдовство, что за глупости! Экстрасенсы – это наверняка ближе к истине, я же – учёный, надеюсь, ты это помнишь?

  Повисла пауза, и Женя понял, что от него ждут ответа.

  – Ты вроде... – порывшись в памяти, медленно проговорил он, – биологией занимался... или... подожди, химией?

  – Генетикой, если быть более точным, но с биологией и химией ты прав – это же её основы. Генетики, в смысле.

  – А-а... И при чём же здесь экстрасенсы?

  – Я подумал, это предопределено генетически. И хотел выяснить каким образом. Выделить нужные гены и понять, почему у мелкого способности проснулись, а у меня – нет! Денег на такие исследования мне, разумеется, было не получить, времени тоже не хватало, и годами я работал урывками, на сэкономленные средства, пока в один прекрасный момент не понял, что так может продолжаться до бесконечности, и от отчаяния у меня прямо башню снесло. Я стал форсировать свои исследования: использовать лабораторное оборудование, материалы и даже пациентов Центра генотерапии, в котором работал, под собственные нужды. Долго это, разумеется, не продлилось. Взяли меня за жопу, и всё открылось! карьере моей пришёл конец, от Центра меня отлучили, и вообще я чуть в тюрягу за свои незаконные эксперименты не загремел!