3 августа 1999 г. прибыли в горы в Мёхян, поселились в отеле "Чанг-Чанг" уездного городка Хансянуп. Утром писал дневник, обобщал впечатления о Северной Корее. Затем ходили в турпоход в горы, к горному буддийскому храму. Вечером готовил лекции по SOS-медицине.
4 августа 1999 г. Дождь. В горы идти нельзя. Посетил среднюю школу в селе Хянсануп. Принимала директор школы Ким Ен Хи. Поразил высокий уровень образования в школе. Вместе с аттестатом зрелости ученики получают диплом программиста и мастера радиоэлектроники (могут ремонтировать телевизоры, магнитофоны и другие электронные приборы). Смотрели замечательный концерт художественной самодеятельности школы. Каждый школьник здесь играет на каком-нибудь музыкальном инструменте – скрипке, баяне, гитаре, на кларнете и т. д.
5 августа 1999 г. Поход в горы на целый день. Обед в горах на горной речке.
6 августа 1999 г. Посещение Международной выставки дружбы в Мёхяне – с утра музея подарков Ким Ир Сену, с обеда – Ким Чен Иру. Вечером — возвращение в Пхеньян.
7 августа 1999 г. С 9 до 12 часов и с 14 до 17 часов — читал две лекции по SOS-медицине. Вечером посетили сауну и бассейн в Чангванвоне, купались два часа.
8 августа 1999 г. Рано утром на "мерседес-бенц" выехали в Вонсан. Приехали в обед. Начался дождь. После обеда готовил лекции, писал главы книги о КНДР.
9 августа 1999 г. С утра посетили Международный лагерь детской организации в Сандонвоне, где отдыхают чернобыльские дети и дети из стран СНГ. После обеда посетили два сельхозкооператива — "Чонсам" и "Пхунва" провинции Канвон, в которой началась компания по упорядочиванию сельскохозяйственных земель. Были в домах членов кооператива Ким Мен Хи и О Ги Ду. Коопреативы богатые, многопрофильные, крестьяне живут зажиточно, не голодают.
10 августа – день нашего отдыха. Целый день купались в море на пляже Вонсана. Вечером возвратились в Пхеньян.
11 августа 1999 г. Целый день читал лекции по SOS-медицине. Написал письмо Ким Чен Иру с просьбой принять меня и обсудить помощь ученых Украины в развитии картофелеводства и мое предложение омолодить его организм посредством замены клеточной и тканевой воды на воду из наших установок "Надия", которая не содержит тяжелых и радиоактивных изотопов водорода и кислорода. Работники Комитета по культурным связям с заграницей 12 августа отнесли мое письмо в канцелярию Ким Чен Ира.
12 августа 1999 г. Прочитал две лекции по SOS-медицине. Вечером меня навестил Председатель Комитета по культурным связям с заграницей Мун Зе Чхор и попросил принять участие в Международной трибуне за ликвидацию железобетонной стены в Корее и в 10 Международном крупном фестивале за объединение Кореи. Поскольку я сам себя считаю борцом за объединение Кореи, я дал согласие.
13 августа 1999 г. В конференц-зале гостиницы Янггакдо на острове Сок я выступил с речью с требованием разрушить железобетонную стену, отменить Закон о государственной безопасности Республики Кореи как нарушающий права человека и все международные юридические нормы, немедленно начать процесс объединения Севера и Юга в конфедеративную республику Корё. В перерыве, когда мы пили кофе в зале, где собрались почетные гости трибуны, ко мне подошел секретарь ТПК, Председатель Верховного Народного собрания КНДР Ким Ен Нам и на чистом русском языке сказал мне, что товарищ Ким Чен Ир уехал на Север страны в уезд Тэхвондан провинции Рянган руководить развитием картофелеводства на местах и поручил ему ответить на мое письмо. Поэтому он ждет меня в 10 утра в своей приемной в здании Верховного Народного Собрания. Вечером был на футбольном матче на стадионе имени Ким Ир Сена, который был посвящен объединению Кореи. Выступали профессиональные футбольные команды из КНДР и республики Кореи. Счет был 4:4.
14 августа 1999 г. Был на приеме у Ким Ен Нама – заместителя Ким Чен Ира по административной работе. Он передал мне благодарность Ким Чен Ира за мою помощь в развитии картофелеводства в КНДР, одобрил мой план сотрудничества между картофелеводами Украины и КНДР. Что касается моего предложения омолодить Ким Чен Ира, то Ким Ен Нам сказал, что Ким Чен Ир чувствует себя молодым и полным сил человеком и не нуждается в омоложении. Он употребляет ионизированную воду, которую изобрели корейские гидрологи, считает ее лучшим омолаживающим средством. Сам Ким Ен Нам инженер, учился в Москве, еще не забыл русский язык. Он часто бывает в России, поэтому помнит русский язык.
После приема был на закрытии Международной трибуны за ликвидацию железобетонной стены, которая приняла ряд документов. Вечером готовил лекции по картофелеводству. На заседании встретил 1-го секретаря посольства России в КНДР Александра Жебина, который был моим другом еще с 1985 года, когда я работал в Пхеньяне в ВОЗ по Юго-Восточной Азии, пригласил его в гости вечером. Он пришел со своей супругой ко мне в гостиницу, выпили чаю, приготовленного по моему рецепту. Он мне рассказал все пхеньянские сплетни про Ким Чен Ира, его жен, детей, про вторую жену Ким Ир Сена Ли, которая родила ему пятерых детей и которую сейчас сняли со всех постов.
15 августа 1999 г. В 4 часа утра на автобусе отправились в Танмунчжон, где в 9 часов утра начался митинг 10 крупного фестиваля за объединение Кореи. Обедали в ресторане в Кэсоне, после обеда поехали смотреть железобетонную стену. В специальной беседке близ границы с Республикой Кореей собрались участники Международной трибуны за ликвидацию железобетонной стены и в перископ рассматривали стену, заставы, проволочные заграждения. Пояснения давал подполковник Кан Хо Себ. Вечером возвратились в Пхеньян.
16 августа 1999 г. начальник департамента по изучению теории здравоохранения Министерства здравоохранения КНДР профессор Хан Ги Хван с 9 до 12 часов читал мне лекцию “Здравоохранение в КНДР”. С 14 до 17 часов я читал лекцию по SOS-медицине. Вечером ездили на остров Сук, смотрели памятник объединения Севера и Юга Кореи, воздвигнутого на месте Совещания представителей Севера и Юга 2 мая 1948 года, посвященного созданию единого общекорейского фронта патриотов. С 21 по 23 ч был в бассейне Чангванвон.
17 августа 1999 г. Утром прием Ким Ен Намом всех участников Международной трибуны за ликвидацию железобетонной стены. После обеда — заключительное заседание-митинг 10 крупного фестиваля за объединение страны. Вечером – ужин в государственном ресторане всех почетных гостей фестиваля (около 300 человек). Концерт, танцы.
18 августа. С 9 до 12 часов в Академии аграрных наук состоялась моя лекция по картофелеводству. С 14 до 16 часов был на приеме у заместителя председателя социал-демократической партии КНДР Мен Бён Нона. Я как член социал-демократического союза Украины договорился о сотрудничестве двух социал-демократических партий.
19 августа 1999 г. Прочитал две лекции по картофелеводству в Академии аграрных наук КНДР. Беседа с директором Института агробиологии профессором Ким Дын Му, заведующим лабораторией по выращиванию картофеля этого Института Ким Сен Еном, старшим научным сотрудником этой лаборатории генетиком Ким Дек Еном, а также с начальником департамента по внешним связям Академии аграрных наук КНДР Мун Мен Чхором. Они передали мне письмо директору Института картофелеводства в Украине о плане сотрудничества Кореи и Украины в деле повышения урожайности картофеля. Письмо это было согласовано с Ким Чен Иром. Его у меня забрали в посольстве КНДР в Москве для перевода на русский язык.
20 августа 1999 г. Состоялись заключительные две лекции по SOS-медицине. Прощальный обед в Институте радиационной медицины. Директор Института обещал прислать мне приглашение прочитать курс лекций по биологическому дозированию ионизирующей радиации. Вечером – посещение басейна Чангванвона.
21 августа — утром поехали в аэропорт Пхеньяна. Туда приехали многие члены по культурным связям с заграницей во главе с его председателем Мун Зе Чхором. Мы простились с ним, сфотографировались. В ресторане аэропорта состоялся прощальный завтрак. Мне вручили скромные подарки, поблагодарили за проделанную работу. Попросили написать книгу об этой поездке. Я им обещал.
В 12 ч дня самолет взял курс на Москву. В 8 ч вечера мы приземлились в аэропорту "Шереметьево-2", где меня встретил Хон Тхэ Сен и отвез прямо на Киевский вокзал. В 11 ч я отправился в Киев, 22 августа в 10 ч утра я возвратился домой, где увидел внучку Светлану, которую мне родила моя дочь Наташа во время пребывания в Пхеньяне.
28 августа 1999 года пошел на кафедру, где узнал, что наш заведующий кафедрой С. Н. Храпунов уже давно уехал в Америку, а новым завом стал наш третий профессор кафедры С. В. Демидов.
Оправдывая свой переезд в Америку, С. Н. Храпунов в своем интервью газете "Всеукраинские ведомости" (30 июня 1997 г) жаловался на трудности работы в фундаментальной науке Украины, бахвалилися собственными достижениями. Он говорил: "У нас же стало невозможно растить научную смену. А заниматься профанацией — губить будущее способных молодых людей". Он говорил в интервью, что все ученые — "генераторы идей" уже уехали за границу, уехала и половина ученых "трудоголиков" (вторая половина тоже скоро уедет) и на Украине скоро останется лишь один "балласт" в науке. И далее он говорил: "Если начистоту, то первое, что нужно сделать, это как можно быстрее освободиться от людей, которые долгие годы кормились от науки, занимаясь "организацией". По большому счету, исследовательским организациям это не нужно. Они сами прекрасно знают, как распорядиться деньгами". Именно организаторов науки он называл "балластом". При этом он забыл указать, что сам он, профессор Храпунов, был типичным "организатором", умеющим "выбивать" деньги, доставать научное оборудование и реактивы. Он не мог самостоятельно выбрать актуальную научную проблему, написать законченную научную работу, особенно книгу — будь то монография или учебный практикум. Почти все наши с ним совместные работы он мне представлял в виде коряво написанных черновиков, я их обрабатывал, шлифовал, доводил до приемлемого уровня, печатал, правил в них все ошибки и несуразности — и отдавал их ему, чтобы он "организовал" отправку научной работы в редакцию журнала. За что я его особенно ценил, так это за стремление публиковаться в западных научных журналах. Он брал на себя всю работу с переводчиком статей на английский язык, печатание их, изготовление схем и рисунков. Он же отвечал за переписку с редакцией журнала, получал их оттиски, вел работу по затребованию оттисков статей зарубежных ученых, которые нас интересовали.
Почти все опубликованные научные работы С. Н. Храпунова написаны в соавторстве. Я обычно свою фамилию ставил на последнее место в списке авторов, его — на первое, хотя идея исследования принадлежала мне, так же как вся его организация и все последующие этапы вплоть до опубликования. Он лишь доставал приборы, реактивы, руководил работой сотрудников своей группы, которую я организовывал вокруг него.
В 1984 г в издательстве "Вища школа" в Киеве вышел практикум по общей и молекулярной генетике, написанный мной совместно с шестью сотрудниками кафедры (530). Мне принадлежали идея книги, основные разделы практикума, его общая редакция, вся организация по его изданию. Когда в 1991 г я возвратился из Перми на кафедру, то узнал, что наш заведующий решил опубликовать второе издание этого практикума. Вместо меня он включил в соавторы выпускника нашей кафедры, моего бывшего студента, Женю Рубашевского, который имел передо мной только одно преимущество — он родился в еврейской семье. Второе издание практикума по общей и молекулярной генетике вышло без моего соавторства. Конечно, я был возмущен, но ни слова не сказал — не хотел обострять отношения на кафедре. Я знал, что Храпунов собирается покинуть страну и надеялся, что в третьем издании практикума справедливость будет восстановлена. После отъезда в Америку Храпунов порвал все отношения с кафедрой, с Академией Наук Высшей школы Украины, куда он с трудом (после нескольких попыток) прорвался. В феврале 2001 г отделение биологии АН ВШ Украины за потерю связи с alma mater и этим научным обществом Украины вычеркнуло его из своих рядов. Его должность ученого секретаря отделения биологии АНВШ Украины передавали мне, но я отказался. По моей рекомендации на эту должность избрали академика Б. А. Цудзевича, профессора кафедры биохимии.
В борьбе научных школ в любой науке, в том числе и в генетике, большую роль играют такие факторы, как национальность ученых, их конфессия, стремление занять административные посты, получать награды, премии и другие. Мне чужды карьеристские мотивы поведения, я всегда избегал административных постов. Не рвался я ни в академики, никому не переходил дорогу к материальным благам. Единственное от чего я страдал в науке — это моя национальность и конфессия. Хотя мои предки жили в Бердичеве и были высланы в Сибирь как украинцы, в Сибири мои предки превратились в русских, и, когда я получал в 1947 году паспорт, то в него записали мою национальность русского. Когда стационарно учился на лечебном факультете мединститута, а заочно — на историко-филологическом факультете Томского университета, то специализировался по истории Киевской Руси, избрал тему курсовой и дипломной работы "Русский закал в "Слове о полку Игореве". Русский закал — это система здорового образа жизни восточно-европейских славян, особенно полян, древлян, кривичей и других племен Приднепровья, которая сделала славянский суперэтнос самым здоровым и многочисленным суперэтносом Европы. Еще студентом я познакомился с историей Кирило-Мефодиевского братства, выступавшего за объединение всех славян в единое государство. За эти идеи пострадал великий Тарас Шевченко.
Пора рассмотреть мои взгляды на пятый пункт советского паспорта, где отмечалась национальность человека. Каждый нормальный человек любит свою нацию и в этом отношении каждого можно назвать националистом. Если он считает свою нацию выше всех других и ненавидит людей других наций, то такого считают шовинистом. Коммунисты придумали термин "интернационалист" для маскировки еврейских и русских шовинистов, которые любили называть украинца, любящего свою нацию, украинским буржуазным националистом. По своему мировоззрению я отношу себя к славянским националистам, которые любят всех славян — украинцев, русских, белорусов, поляков, сербов и так далее. Это мировоззрение у меня выработалось, когда я изучал историю Кирило-Мефодиевского братства Т. Г. Шевченко с его панславянской идеологией. Меня возмущает тевтонский, англо-саксонский натиск на славян, в ходе которого уничтожено несколько десятков славянских народов, а сейчас уничтожаются украинцы, русские, белорусы, сербы. Тевтонские и другие англо-сакские и еврейские шовинисты последовательно разрушили оба центра силы, которые защищали славян — Российскую империю и СССР. После этого началось "тихое" уничтожение славян, в ходе которого уже погибли десятки миллионов представителей самого могучего в свое время и многочисленного славянского суперэтноса, земли которого доходили до Эльбы. Славяне, давшие миру земледелие, животноводство и цивилизацию вообще, носители православия, самой гуманистической ветви раннего христианства, сейчас уничтожаются гражданскими войнами, революциями, экологическим и социально-экономическим кризисом, наркоманией, СПИДом, алкоголизмом, коровьим бешенством и другими способами, придуманными на Западе нашими геополитическими врагами. Прежде всего повреждается и уничтожается генофонд славянского суперэтноса. Вот почему я снял покров с тайной науки наших славянских недругов о геноциде народов, которую разработали для своих целей еще египетские жрецы и усовершенствовали сионские мудрецы. Эту науку в Израиле называют холокостом, в ООН — геноцидом, я назвал ее геноцидикой. Чтобы сохранить генофонд славян и других уничтожаемых народов, я разработал специальную науку об охране генофонда саногенику (sanus —лат. здоровый, genesis — греч. род, происхождение), которая продолжает традиции евгеники в части сохранения генофонда человека.
С. М. Гершензон, С. Н. Храпунов и другие мои гонители знали мой панславизм и как еврейские шовинисты яро меня ненавидели за это. Как сторонники иудаизма, они ненавидели меня и по религиозным мотивам.
Моя религия — православие. В детстве меня крестила деревенская бабка, так как в деревне Каштаково, где я родился среди высланных кулаков и их детей, не было священника. Комендант спецлагеря не отпустил моих 19-летних родителей в с. Зырянское, где была церковь, но зато согласился быть моим крестным отцом. Чтобы получить Божье благословение от священника, я в 1995 году был крещен отцом Михаилом в церкви Выдубицкого монастыря г. Киева, что расположен на берегу седого Днепра. Моим крестным отцом стал Президент Международного фонда инвалидов Чернобыля Валерий Иванович Легкий, а крестной матерью — его близкая знакомая, врач.
Сейчас православие в мире далеко не всем по душе. Наши геополитические враги исповедуют католицизм, протестантизм, иудаизм, ислам. Я вслед за Ф. Достоевским считаю православие самой гуманистической религией, сохранившей идеалы раннего христианства. Борцы с иудейским христианством утверждают, что эту религию разработали и внедрили в сознание многих народов мира сионские мудрецы с тем, чтобы парализовать их волю к борьбе с агрессивными устремлениями иудаизма, провозгласившего евреев богом избранным народом. Главное в христианстве, утверждают они, непротивление злу насилием, духовное разоружение, любовь к своим врагам. Из-за этого они призывают православных возвратиться к своей древней родной религии — ведизму. Испытывая уважение и интерес к ведизму, я все же считаю, что нельзя изменять своим православным предкам и на 70 году жизни менять свое вероисповедание, которое проросло не только в сознание, но и в мое подсознание. Православие, подчеркивает народный депутат Украины Нина Марковская, "…по своей ценности сопоставимо с семью чудесами света, которыми гордится человечество". Сам свет прозрения пришел в Европу с Востока, утверждает она. О западном католицизме еще Иоанн в своем Откровении (Апокалипсисе) говорил, что это новый Вавилон, упивающийся вином, блудом и кровью праведников. Наше православие отвергает насилие, жестокость, месть.