– Их не видно на радаре, – она почти шепчет. – Иногда, когда я слышу, как они приближаются к нам, я настраиваю прибор на минимально близкое расстояние. Но он их не ловит совершенно.
– Нет газовых пузырей, и звук не отражается.
– Мы-то на сонаре всегда светимся. Ну, большую часть времени. Но не эти твари. Их не найти – неважно, насколько сильно врубаешь прибор. Они как призраки.
– Они – не призраки.
Почти неосознанно Кларк считает удары: восемь, девять…
Баллард поворачивается к ней:
– Они закрыли «Пикар», – голос у нее тихий и напряженный.
– Что?
– Офис энергосети говорит, что там какие-то технические проблемы. Но у меня есть друг в штате. Я с ним связалась, пока ты была снаружи. Он сказал, Лана в госпитале. И у меня такое чувство… – Баллард качает головой. – Похоже, Кен Лабин что-то натворил. Думаю, он на нее напал.
Три удара снаружи в быстрой последовательности. Кларк чувствует на себе взгляд напарницы. Молчание затягивается.
– Или нет, – говорит Баллард. – Мы же все проходили психологическое тестирование. Если бы он был склонен к насилию, то его бы отбраковали еще перед отправкой.
Лени наблюдает за ней, слушает грохотание прерывистого кулака.
– Или, может… может, рифт каким-то образом его изменил. Может, мы недооценили влияние давления, под которым постоянно находимся. Так скажем. – Баллард выдавливает из себя слабую улыбку. – Не столько физическая опасность, сколько эмоциональный стресс, понимаешь? Повседневные вещи. Тут один выход наружу может доконать в конце концов. Морская вода проходит прямо сквозь тело. Мы не дышим часами. Все равно что… жить без стука сердца…
Она смотрит на потолок: удары становятся все более беспорядочными.
– А снаружи не так плохо, – говорит Кларк. «По крайней мере там ничто не давит. И не надо беспокоиться, что корпус станции не выдержит».
– Не думаю, что трансформация происходит неожиданно. Она вроде как подкрадывается к тебе незаметно, мало-помалу. А потом однажды утром ты просыпаешься другим человеком, только перемены не замечаешь. Как Кен Лабин.
Она переводит взгляд на Кларк и уже тише произносит:
– И ты.
– Я. – Лени вертит в голове слова напарницы, ждет от себя хоть какой-то реакции. Кроме собственного безразличия, не чувствует больше ничего. – Не думаю, что тебе стоит беспокоиться. Я не из буйных.
– Знаю. Я не о себе беспокоюсь, Лени, а о тебе.
Кларк смотрит на нее, скрываясь под непроницаемой защитой линз, и не отвечает.
– Ты изменилась с тех пор, как спустилась сюда, – говорит Баллард. – Сторонишься меня, зачем-то постоянно рискуешь. Я не знаю, что происходит с тобой. Как будто ты хочешь умереть.
– Не хочу. – Лени старается сменить тему разговора – С Ланой Чунг все в порядке?
Дженет не сводит с нее глаз, но намек улавливает:
– Не знаю. Деталей мне не сообщили. Лени чувствует, как что-то внутри нее завязывается в узел, и бормочет:
– Интересно, что она сделала? Почему он пошел вразнос?
Баллард от удивления не может сдержаться:
– Что она сделала? Да как ты такое говорить-то можешь?
– Я всего лишь имела в виду…
– Я знаю, что ты имела в виду.