– А так ли это.
Утверждение, а не вопрос.
– Разумеется, так.
– Хорошо, – Эндрю вынул пульт управления из кармана и протянул его жене. – Тогда буди ее сама.
Она уставилась на него и замолчала на несколько секунд. Камеры улавливали звук дыхания Джинни, отчетливо раздававшийся в тишине.
– Ну ты и урод, – прошептала Ким.
– Так я и знал. Ты же у нас еще не готова, да? Поэтому лучше свалить на мужа всю грязную работу, – он уронил пульт, тот мягко отскочил от пола, – а потом винить его за это.
Какой прогресс за четыре года! Ставрос покачал головой от отвращения. Им дали шанс, о котором другие не могли даже мечтать, и посмотрите, что они с ним сделали. В первый раз, когда родители выключили свою дочь, той еще не исполнилось двух лет. От такого немыслимого поступка они пришли в ужас и пообещали друг другу никогда не делать этого снова, всегда отправлять ее спать только по расписанию, они поклялись – никогда, никогда. В конце концов, она же их дочь, а не какой-то убогий тостер.
Торжественное соглашение длилось три месяца. С тех пор все становилось только хуже. Ставрос не мог вспомнить и дня, когда бы Горавицы не облажались так или иначе. Теперь ссора после очередного отключения стала чистым ритуалом. Обыкновенные слова – ими семья пыталась скрыть зло самих своих действий – никого не обманывали. Несмотря на обоюдные претензии, это даже на спор не походило. Так, переговоры, чья очередь взять на себя вину.
– Я не виню тебя. Просто… ну ты понимаешь, все должно было быть не так! – Ким размазала слезу сжатым кулаком. – Они должны были вернуть нам дочь. Они говорили, мозг вырастет нормальным, они говорили…
– Они говорили, – вмешался Ставрос, – что у вас появится шанс стать родителями. Они же не могли гарантировать, что вы станете хорошими родителями.
Ким подпрыгнула от голоса, раздавшегося из стен, но Эндрю только горько улыбнулся и покачал головой:
– Это личное, Ставрос. Отвали.
Естественно, то были пустые слова – постоянное наблюдение входило в условия проекта. Компания вложила миллиарды только в исследовательскую работу. Она ни за что на свете не позволила бы паре вечно ссорящихся простых работяг играть со своими инвестициями без присмотра, что бы там не говорилось в договоре.
– У вас было все, что нужно, – Ставрос даже не озаботился скрыть презрение в голосе. – Лучшие специалисты «Терракона» по оборудованию сделали соединения. Я сам спроектировал виртуальные гены. Беременность прошла великолепно. Мы сделали все, чтобы дать вам нормального ребенка.
– У нормального ребенка, – заметил Эндрю, – не торчит из головы кабель. Нормальный ребенок не привязан к какому-то ящику с кучей…
– Ты хоть представляешь себе ту скорость двоичной передачи, с помощью которой можно на расстоянии управлять человеческим телом? Радиочастоты мы даже не рассматривали. Она сможет передвигаться самостоятельно, когда общее состояние дел и ее собственное развитие позволят это. Об этом я вам уже не раз говорил.
И действительно, говорил, хотя, по большому счету, лгал. Проект не закрывали, но «Терракон» больше не вкладывал дополнительных средств и исследований в дело Горавицев. Теперь эксперимент проходил в режиме автопилота.
«Кроме того, – размышлял Ставрос, – мы не настолько сумасшедшие, чтобы позволить вам двоим забрать Джинни хоть куда-то за пределы контролируемой территории…»
– Мы… мы знаем, Став, – Ким встала между мужем и камерой. – Мы не забыли…
– Мы также не забыли, что именно по вине «Терракона» сюда вляпались, – разозлился Эндрю. – Мы не забыли, по чьему недосмотру я мариновался около треснувшего щита сорок три минуты и шестнадцать секунд, мы не забыли, из-за чьих тестов никто не заметил мутаций или кто пытался сделать вид, что ни при чем, когда наш выигрыш в детской лотерее превратился в полный кошмар…
– А вы забыли, как «Терракон» исправил свои ошибки? Сколько мы на вас потратили? Забыли о документах, которые вы подписали?
– Думаете, стали святыми, уладив дело без суда? Хотите поговорить об исправлении ошибок? Мы десять лет пытались выиграть в лотерею, и знаешь, что сделали ваши юристы, когда тесты пришли обратно? Предложили оплатить аборт.
– Это не значит…
– Как будто мы могли завести другого ребенка. Как будто кто-нибудь дал бы нам еще шанс, когда у меня яйца забиты комковатым кодоновым супом. Ты…
– Мы тут, – встряла Ким, повысив голос, – вообще-то о Джинни говорили.
Мужчины резко замолкли.
– Став, – продолжила она, – мне наплевать, что там говорят люди из «Терракона». Джинни ненормальная, и дело не в кабелях. Мы любим ее, мы действительно ее любим, но она постоянно злится, она жестокая, агрессивная, так просто нельзя…
– Если бы кто-нибудь включал или выключал меня, как микроволновую печку, – сухо заметил Ставрос, – я бы тоже был склонен к приступам гнева.
Эндрю со всего размаху ударил кулаком в стену.