Фантастические циклы и отдельные романы. Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я слышу, как со временем меняются их песни.

Теперь сигналы в основном состоят из телеметрии и навигационных данных. Временами я еще улавливаю всплески живых голосов, исполненных напряжения, как правило — на грани натуральной паники: идет охота, корабль пытается кануть в глубины пространства, другие корабли невозмутимо следуют за ним. Беглецам никогда не удается уйти далеко, прежде чем их сигнал прерывается.

Не помню, когда я в последний раз слышал музыку, но иногда что-то похожее пробивается, зловещее и неблагозвучное, полное знакомых гортанных щелчков. Моему продолговатому мозгу это не нравится. Эти звуки пугают его до смерти.

Я помню, как все мое поколение бросало реальный мир ради самодельного посмертия. Помню, как кто-то сказал, что вампиры не попадают на Небеса. Они видят пиксели. Иной раз мне любопытно делается, как бы чувствовал себя я, если бы меня пробудили от могильного сна для трудов на потребу слабоумным тварям, когда-то служившим всего лишь источником белка. Как бы я чувствовал себя, если бы мою слабость использовали, чтобы сковать, лишив законного места в мире.

А потом я думаю, каково это — не чувствовать ничего, быть предельно рациональной, плотоядной тварью, когда мясо радостно укладывается спать у тебя на глазах…

Я не горюю по Юкке Сарасти. Господь свидетель, я стараюсь, всякий раз, как прихожу в себя. Он спас мне жизнь. Он — очеловечил меня. За это я перед ним в вечном долгу, сколько бы мне ни прожить; и до последнего дня я буду ненавидеть его — по той же самой причине. Неким безумным, сюрреалистическим образом я чувствовал себя ближе к Сарасти, чем к любому из людей.

Но у меня не хватало сил. Он был хищником, а я — добычей, и не в природе агнца оплакивать льва. Я не могу горевать по Юкке Сарасти, хотя он и умер за наши грехи.

А вот сочувствовать ему я могу. Наконец, наконец-то я могу сочувствовать — и Сарасти, и всему его вымершему племени. Потому что не мы, люди, должны были унаследовать Землю. А вампиры. Наверное, до какой-то степени они были разумны, но их полубессознательный сон наяву смотрелся рудиментом рядом с нашей эгоманией. Они от него избавлялись. Всего лишь этап. На долгом пути.

Беда в том, что люди могут смотреть на кресты и не биться в припадке. Вот вам и эволюция: одна дурацкая сцепленная мутация — и естественный порядок вещей рушится, интеллект и самосознание на полмиллиона лет входят в контрпродуктивный клинч. Мне кажется, я знаю, что происходит на Земле, и хотя иные могли бы назвать это геноцидом, они не правы. Мы сами так обошлись с собой. Нельзя винить хищника за его повадки. В конце концов, это мы их воскресили. Почему бы им не вернуть себе право первородства?

Не геноцид, нет. Исправление древней несправедливости.

Я пытался найти в этом некоторое утешение. Получалось… скверно. Порой кажется, вся моя жизнь была лишь борьбой за то, чтобы восстановить, вернуть того, кто потерялся, когда мои родители убили свое единственное дитя. За границей облака Оорта я наконец одержал победу в этой войне. Спасибо вампиру, команде уродов и орде злобных пришельцев — я снова человек. Может быть, последний из людей. К тому времени, когда я доберусь домой, могу оказаться последним разумным существом во Вселенной.

Если, конечно, сгожусь хотя бы на это. Потому что не знаю, есть ли на свете такой зверь, как «надежный рассказчик». Каннингем ведь говорил, что зомби умеют здорово притворяться.

Поэтому на самом деле я ничего не могу тебе рассказать.

Тебе придется представить, что ты — Сири Китон.

Послесловие

«Ложная слепота» — моя первая романных масштабов вылазка в глубокий космос, область, в которой мое образование, как бы это выразиться, несколько ограничено. В этом смысле нынешняя книга недалеко ушла от предыдущих; но хотя об экологии морских глубин я тоже знаю немного, большинство из вас знает о них еще меньше, и докторская степень по биологии моря послужила мне, по крайней мере, эрзацем эрудиции в трилогии о рифтерах. «Ложная слепота», однако, прокладывала свой курс в иного рода невесомости, и куда важнее было найти надежного лоцмана. Так что в первую очередь я хочу поблагодарить профессора Джейми Мэтьюса из Университета Британской Колумбии: астронома, завсегдатая вечеринок и маниакального фильтратора идей, которыми я его забрасывал. Также хочу поблагодарить Дональда Симмонса, авиаинженера и удачно-непритязательного сотрапезника, который проверял спецификацию на «Тезея» (в особенности на двигатель и вертушку) и сделал немало подсказок по поводу радиации и защиты от неё. Оба терпеливо отлавливали наиболее выдающиеся мои ляпсусы. (Я не утверждаю, что в книге их не осталось вовсе, но сохранились они по моей небрежности, а не моих консультантов. Или потому, что того требовал сюжет).

Как всегда моим редактором и заступником в штабе Империи Зла был Дэвид Хартвелл. Подозреваю, «Ложная слепота» стала для нас обоих крепким орешком: сюжет грозил утонуть в потоках необходимых пояснений, не говоря уже о проблеме, как заставить читателя сопереживать компании персонажей, несколько менее белопушистых, чем обычно. До сих пор не могу оценить, в какой мере у меня это получилось или не получилось, но я особенно благодарен за то, что мой редактор разогревался на всех подряд, от Хайнлайна до Герберта.

Первые несколько глав этой книги раскритиковала, отправив меня обратно за кульман плакать, обычная банда коллег: Майкл Карр, Лори Ченнер, Корн Доктороу, Ребекка Мэйнс, Дэвид Никль, Джон Макдейд, Стив Саменски, Роб Стауффер и покойная Пэт Йорк. Все они во время нашего ежегодного выезда на остров высказали ценные мысли и вопросы; особенно выделю Дэйва Никля за дополнительные идеи, подсказываемые им на протяжении года, обычно в несусветную рань. По той же причине Дэйв исключается из обычной тирады «любые-ошибки-по-моей-вине», которую мы, авторы, автогеном навариваем на список благодарностей. По крайней мере, некоторые ошибки в этом романе, скорей всего, сделаны Дэйвом.

Профессора Дэн Брукс и Дебора Макленнан, оба из Университета Торонто, предоставили мне интеллектуальную стимуляцию без политической и бюрократической херни, которая обыкновенно сопутствует академической среде. Перед ними я в долгу за литры спиртного и часы споров по многим затронутым в книге вопросам, и за многое другое, что вас вовсе не касается. Также в категории сборной солянки: Андре Брео предоставил берлогу на западном побережье, где я заканчивал черновой вариант. Исаак Шпиндель — настоящий — помог, как обычно, с деталями нейрофизиологии, а Сьюзен Джеймс (которая тоже существует в реальности, хотя и в несколько более связном обличье) рассказала, как мог бы подойти к сценарию Первого контакта лингвист. Лиза Битон в безнадежной попытке искупить продажу души Фармацевтической Промышленности указала мне на некоторые важные статьи. Лори Ченнер выполняла роль подопытного слушателя, ну и меня терпела. По крайней мере, некоторое время. Отдельное спасибо Карлу Шредеру, с которым я обкатывал некоторые идеи в области «ум-против-разума». Часть «Ложной слепоты» можно рассматривать как ответ на аргументы, представленные Карлом в его романе «Постоянство»; я не согласен с его рассуждениями практически на каждом этапе и все еще пытаюсь понять, каким образом мы пришли к отчасти сходным выводам.

Ссылки и заметки: попытка убедить вас, что я не полный псих (или, на крайний случай, запугать в достаточной мере, чтобы вы промолчали). Читать для получения призовых очков.

Я далеко не первый писатель, который попытался рационализировать вампиризм в рамках чистой биологии. Ричард Матесон сделал это еще до моего рождения,[274] и, если «испорченный телефон» не врет, последний роман этой Октавии Батлер[275] пройдется по теме паровым катком еще до того, как вы это прочитаете. Готов, однако, поручиться, что первым объяснил отвращение вампиров к распятию при помощи «крестового глюка» — и этот минутный всплеск вдохновения породил все остальное.

Вампиров открыли заново по случайности, когда одна из экспериментальных форм генной терапии аутизма дала необычный побочный результат, принудительно запустив в подопытном ребенке ряд давно спящих генов и спровоцировав ряд физических и неврологических изменений, приведших к летальному исходу. Компания, ответственная за это открытие, провела всесторонние исследования на заключенных тюремной системы штата Техас, прежде чем представить результат; запись этой презентации, включая иллюстрации, находится в свободном доступе в интернете;[276] любопытствующие читатели могут убить полчаса свободного времени, если интересуются не только биологией вампиров, но также ходом исследований, финансированием, а также «этическими и политическими проблемами» одомашнивания вампиров (не говоря уже о печально известной кампании «Приручая вчерашние кошмары ради светлого будущего»). Приведенный ниже (весьма краткий) конспект касается исключительно некоторых биологических характеристик предкового организма.

Homo sapiens whedonum[277] был подвидом современного человека, разошедшимся с основным стволом развития вида Homo sapiens между 800 000 и 500 000 гг. до н. э.[278] и просуществовавшим весьма недолго. Этот подвид был более стройным, нежели неандертальцы или кроманьонцы. Основные физические различия между вампирами и современным человеком включают вытянутые клыки, нижнюю челюсть и удлинённые кости как приспособление к хищному образу жизни. В связи с относительно кратким периодом сосуществования обоих подвидов эти изменения не были значительными и существенно перекрываются в рамках общевидовой аллометрии; различия становятся статистически заметны только при больших выборках (N > 130).

Однако практически неотличимые от современного человека по конституции и общей морфологии, вампиры радикально разошлись с «сапиенсами» на биохимическом, неврологическом и тканевом уровнях. Пищеварительный тракт у них укорочен и вырабатывает специфический набор ферментов, более подходящих для плотоядного. Поскольку каннибализм несет с собой высокий риск прионной инфекции,[279] иммунная система вампиров выказывала высокую устойчивость к прионным болезням,[280] а также к большинству паразитических гельминтов и анасакид. Слух и зрение Homo sapiens whedonum намного превосходят по остроте чувства обычного человека; сетчатки вампиров квадрохроматичны (содержат четыре типа колбочек, по сравнению с тремя у человека); четвертый тип колбочек, что обычно для ночных хищников от кошек до змей, чувствителен к излучению в ближнем инфракрасном свете. Серое вещество мозга вампиров в сравнении с человеческой нормой страдает от недостаточного числа соединений в связи с относительной бедностью глиальной ткани; это принуждает изолированные кортикальные узлы к гиперэффективности и самодостаточности, что является причиной проявления исключительных способностей в области анализа и распознавания образов.[281]

Практически все эти изменения являются следствиями каскадного эффекта и могут, невзирая на разнообразие промежуточных причин, быть прослежены до единственной мутации — парацентрической инверсии блока Xq21.3 на Х-хромосоме.[282] Эта мутация привела к функциональным изменениям в генах, кодирующих протокадерины (белки, играющие ключевую роль в развитии головного мозга и центральной нервной системы). Хотя неврологические и поведенческие изменения были радикальны, существенные физиологические нарушения оказались ограничены микроструктурами мягких тканей, которые не окаменевают. Это, а также исключительно низкая численность вампиров даже на пике численности их популяции (связанной с существованием на самом пике трофической пирамиды) объясняет практически полное их отсутствие в ископаемом состоянии.

Тот же каскад вызвал существенные выпадения в биохимии вампиров. В частности, они потеряли способность синтезировать ε-протокадерин Y, который встречается только у гоминид и кодируется генами, расположенными в Y-хромосоме.[283] Невозможность самим производить этот жизненно важный белок заставил вампиров получать его из пищи. Поэтому человек разумный составлял необходимую, однако крайне медленно воспроизводящуюся часть их диеты (ситуация уникальная, поскольку добыча обыкновенно размножается быстрее основного своего хищника, по крайней мере, в несколько раз). В обыкновенных условиях такая популяционная динамика невозможна: вампиры уничтожили бы свою кормовую базу — сапиенсов, а затем вымерли бы от недостатка необходимых питательных веществ.

Как средство восстановления пищевого равновесия развилась способность на длительный срок впадать, подобно протоптерам, в анабиоз[284] (так называемую «несмерть») с сопутствующим резким уменьшением энергетических потребностей организма. С этой целью организм вампира вырабатывает большое количество эндогенного Ala-(D) — лейэнкефалина, пептида, вызывающего зимнюю спячку у млекопитающих,[285] и добутамина, укрепляющего сердечную мышцу в периоды бездействия.[286]

Еще одним побочным эффектом каскадных изменений стал «крестовый глюк» — слияние двух раздельных в норме рецепторных сетей зрительной коры,[287] которое приводит к большим эпилептическим припадкам в случае, если сети, ответственные за восприятие вертикальных и горизонтальных линий, стимулируются одновременно на достаточно большом участке поля зрения. Поскольку в природе прямые углы практически отсутствуют, естественный отбор не отсеивал «крестовый глюк» до того момента, как H. sapiens sapiens создал евклидову архитектуру. К этому времени признак оказался зафиксирован в популяции H. sapiens whedonum посредством генетического дрейфа, и весь подвид, лишившись в одночасье доступа к основной добыче, вымер вскоре после появления у людей письменности.

Вы могли заметить, что Юкка Сарасти, как все реконструированные вампиры, в минуты раздумий пощелкивает языком. Считается, что это рудименты предкового языка, более чем за 50 000 лет до н. э. зафиксированного на нейрологическом уровне. Щелчковая речь особенно подходит хищникам, выслеживающим добычу в саванне — щелчки сливаются с шорохом травы, позволяя общаться, не спугнув добычи.[288] Из человеческих языков к старовампирскому наиболее близок язык хадзани.[289]

Сенсорный аппарат человека поразительно легко взломать; нашу зрительную систему описывали в лучшем случае как импровизированный набор фокусов.[290] Наши органы чувств выдают столь фрагментарные и несовершенные данные, что мозг вынужден интерпретировать их на основе оценок вероятности, вместо того чтобы воспринимать напрямую.[291] Он не столько «видит» мир, сколько гадает о нем. В результате «невероятные» стимулы, как правило, не обрабатываются на сознательном уровне вне зависимости от мощности сигнала. Образы и звуки, не укладывающиеся в нашу картину мира, мы имеем тенденцию попросту игнорировать.

[274] Естественно, в романе «Я — Легенда» (1954).

[275] Имеется в виду последний роман Октавии Батлер (1947–2006) «Птенец» (2005).

[276]

[277] Ещё один образчик авторского чувства юмора. Джосс Уэдон (Whedon) — американский сценарист, режиссер и продюсер, создавший, помимо всего прочего, сериал «Баффи — истребительница вампиров».

[278] 800000 лет до н. э. — это конец эпохи Homo antecessor, последнего общего предка сапиенсов и неандертальцев. Если принять эту датировку, получается, что вампиры ближе к сапиенсам, чем неандертальцы, так как отделились от общего ствола позже последних.

[279] Pennish, E. 2003. Cannibalism and prion disease may have been rampant in ancient humans. Science 300: 227–228.

[280] Mead, S. et al. 2003. Balancing Selection at the Prion Protein Gene Consistent with Prehistoric Kurulike Epidemics. Science 300: 640–643.

[281] Anonymous., 2004. Autism: making the connection. The Economist, 372(8387): 66.

[282] Baiter, M. 2002. What made Humans modern? Science 295: 1219–1225.

[283] Bianco-Arias, P., C. A. Sargent, and N. A. Affaral. 2004. A comparative analysis of the pig, mouse, and human PCDHX genes. Mammalian Genome, 15(4): 296–306.

[284] Kreider M. S., et al. 1990. Reduction of thyrotropin-releasing hormone concentrations in central nervous system of African lungfish during estivation. Gen Comp Endocrinol. 77(3):435-41.

[285] Cui, Y. et al. 1996. State-dependent changes of brain endogenous opioids in mammalian hibernation. Brain Research Bulletin 40(2): 129-33.

[286] Miller, K. 2004. Mars astronauts 'will hibernate for 50 million-mile journey in space'. News.telegraph.co.uk, 11/8/04.

[287] Calvin, W. H. The Cerebral Symphony: Seashore Reflections on the Structure of Consciousness. NY: Bantam Books, 1990. 401 p.

[288] Pennisi, E. 2004. The first language? Science 303: 1319–1320.

[289] Запись щелкающих звуков языка хадзани можно прослушать по адресу:

[290] Ramachandran, V. S. in The Utilitarian Theory of Perception, Ed. by С Blakemore. Cambridge: Cambridge University Press, 1990. p. 346–360.

[291] Purves, D. and R. B. Lotto. Why We See What We Do: An Empirical Theorv of Vision. Sunderland (Mass.): Sinauer Associates, 2003. 272 p.