— Ничего не поделаешь, — сказал он. — Залезай.
Непроницаемая вязкая темнота.
— Кен... — Машинный голос, через вокодер. Давненько его не слышала.
— Да?
— Чем мы дышим?
— Горючим для огнемета.
— Что?!
— Это совершенно безопасно. Иначе ты бы уже умерла.
— Но...
— Необязательно вода. В гидроксильных группах есть кислород.
— Да, но нас конструировали для воды. Не верю, что напалм...
— Это не напалм.
— Чем бы ни был, а наверняка рано или поздно засорит нам имплантаты.
— Поздно — уже неважно. Лишь бы продержались несколько часов.
— А продержатся?
— Да.
Хоть кополимер перестал корчиться.
Лени ощутила движение и встревоженно загудела:
— Это еще что?
— Подача горючего. Они стреляют.
— Куда? Зона же не заражена.
— Может, решили перестраховаться.
— Или там действительно был Сеппуку, а мы не знали.
Лабин не ответил.
— Кен?
— Возможно.
Течение прижало ее к чему-то мягкому и скользкому, чуть гнущемуся под напором. Преграда, кажется, простиралась во все стороны и была слишком гладкой, чтобы уцепиться.
«Мы попали не в бак, — сообразила Лени, — а в пузырь. Он не просто опустеет, а сдуется. Схлопнется».
— Кен, а во время выстрела нас не засосет в...
— Нет. Там... решетка.