— Я знала этих людей. Я пыталась им помочь. Понимала, что нет смысла, а все же...
Он только раз видел ее такой. Подумал, не сможет ли ее утешить, если обнимет. Абсурдно, но другим, кажется, иногда помогало. Но Лени и Кен всегда были слишком близки для подобных жестов.
— Ты же знаешь, это необходимо, — напомнил он.
Она помотала головой:
— Нет, Кен, и никогда не было.
Он долго всматривался в нее.
— Почему ты так говоришь?
Лени оглянулась на лазарет. Лабин мгновенно насторожился.
— Кто там с тобой? — спросил он, понизив голос.
— Рикеттс.
— Рик... — он вспомнил: — Нет!
Она кивнула.
— Он что, вернулся? Ты не вызвала карантин? — Он в ужасе покачал головой. — Лен, ты понимаешь, что...
— Понимаю, — без малейшего раскаяния сказала она.
— Вот как! Значит, ты понимаешь, что Фрипорт, по всей вероятности, сожжен по твоей...
— Нет, — сказала она.
— Он — носитель.
Лабин хотел обойти ее, но Лени заступила ему дорогу:
— Не тронь его, Кен.
— Странно, что приходится. Он должен был умереть несколько дне...
«Какой же я идиот», — сообразил он и спросил:
— Что тебе известно?
— У него была начальная стадия Сеппуку. Потливость, лихорадка, покраснение кожи. Повышенный обмен веществ.
— Дальше?
— Несколько дней назад у него была поздняя стадия Сеппуку.
— То есть?
— Он так ослабел, что шевельнуться не мог. Кормить приходилось через капельницу. Он даже говорить не мог, использовал саккадный интерфейс.
— Он поправляется, — скептически заметил Лабин.
— Содержание Сеппуку ниже десяти и с каждым часом падает. Потому-то я и перевела его обратно на Мири. На «Ваките» нет...
— Ты держала его на подлодке, — мертвым, монотонным голосом проговорил Лабин.