— Что? — Кен и Лори одновременно подались вперед.
— Лаборатория онлайн. — Она ткнула пальцем в иконку: та продолжала безмятежно мигать. — Лаборатория онлайн. И она что-то загружает в сеть... Бог знает что...
Кен уже карабкался наверх по стенке фургона.
— Дай мне ящик с инструментами, — отчеканил он, скользя по крыше к маленькой спутниковой тарелке, почему-то поднявшейся из своего гнезда и направленной в небо.
— Что? Я...
Лори нырнула в кабину. Кен дернул тарелку, нарушая связь с какой-то злополучной геостационарной звездой. Неожиданно он вскрикнул и забился, чуть не скатившись на землю. Выгнул спину, а руки и голову поднял от металлического покрытия.
Тарелка начала неуверенно возвращаться на линию связи, оголенные шестерни жалобно скрипели.
— Черт побери! — закричала Лори и вывалилась из кабины, рассыпав инструменты. Она с трудом вскочила на ноги и заорала: — Выруби машину! Корпус под напряжением!
Така бросилась к открытой двери. Кен, извиваясь, на спине и локтях полз назад к тарелке, используя гидрокостюм в качестве изолятора. Когда Уэллетт нырнула внутрь — «слава Богу, что мы отключили все внутри», — из чрева Мири послышалось знакомое гудение.
Лазарет запускал орудийный отсек.
GPS включена. Така выключила ее. Та воскресла. Все внешние системы обороны пробудились и жаждали крови. Уэллетт попыталась их отозвать, но они не обратили на нее внимания. Снаружи перекрикивались Кен и Лори.
«Что делать... что...»
Она залезла под панель управления и вскрыла коробку предохранителя. Прерыватели были неуклюжими устройствами на ручном управлении, демоны из электронов до них достать не могли. Така вырубила систему безопасности, связь и GPS. А потом еще и автопилот — так, на всякий случай.
Электрический гул неожиданно смолк.
Она на секунду закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Сквозь открытую дверь доносились голоса, пока Така выбиралась на водительское сиденье.
— Ты как?
— Да нормально. Большую часть разряда принял гидрокостюм.
Уэллетт знала, что произошло. Точнее, опять произошло, поправила она себя, хватая с крючка шлемофон.
Она не была программистом. Управлялась максимум с базовыми программами. Но она была опытным врачом — а даже выпускники из нижней половины списка знают свои инструменты. Така не стала отсоединять медсистемы и теперь вывела архитектурную схему и запустила пересчет модулей.
Там оказались черные ящики. В одном из них, судя по иконке, даже был прямой пользовательский интерфейс. Она включила его.
Перед ней появилась «мадонна», но не произнесла ни слова. Только оскалилась — особой улыбкой, преисполненной ненавистью и триумфом. Какая-то отдаленная и незначительная часть мозга Уэллетт задумалась, какое селективное преимущество получила программа, выработав такую презентацию. Разве устрашение в реальном мире увеличивает приспособляемость в виртуальном?
Но, по большей части, разум Таки сейчас был занят совсем другим, чем-то, что не доходило до нее прежде. Глаза аватара скрывали белые линзы.
Линзы были у каждой «лени», с которой Уэллетт довелось встретиться: лица менялись от демона к демону — разные губы, щеки и носы, разные этнические особенности. Но глаза оставались неизменными — белыми, безликими, как снег.
«Меня зовут Така Уэллетт», — представилась она целую вечность назад.
И эта странная энигма женского пола — которая так близко к сердцу принимала апокалипсис, — ответила: «Ле... Лори».
— Така.
Така встрепенулась, но нет — с ней говорила не эта «лени».
Она сдернула с головы шлемофон. Женщина в черном с механизмами в груди и маленькими ледниками вместо глаз смотрела на нее. Она ничем не походила на то существо из сети. Ни злости, ни ненависти, ни триумфа. Но почему-то именно это бесстрастное лицо из плоти и крови теперь в глазах Таки ассоциировалось с машиной.
— Это была одна из... это была «ле....... «мадонна», —
сказала Уэллетт. — Внутри медсистемы. Я не знаю, сколько времени она там находилась.