Кажется, это Гомес, но помехи становятся все сильнее, и в них теряются даже грубые интонации вокодер- ной речи.
Гудок в челюсти — и писк за ухом. Кто-то вызывает по закрытому каналу. Возможно, Лабин. Он, как-никак, король в тактике. Должен был вычислить, где ее искать. Остальные сейчас слишком заняты своими увечьями.
— И что это докажет? Что они собираются... — помехи — ...его нам? Черт, если у них и нет лекарства, они могли просто убедить своих, что оно есть, чтобы мы не...
Голос Нолан затихает.
Лабин говорит что-то по открытому каналу. Гудки у нее в голове звучат назойливей — хотя это, конечно, невозможно, шипение помех глушит сигнал вызова наравне с остальными.
Опять Нолан:
— Отвали, Кен, зачем нам тебя слуша... ты... не сумел даже перехитри... долб... кор...
Помехи — чистые беспорядочные помехи. Внизу теплится свет. Шестой шлюз прямо по курсу, и все помехи на свете не помешали бы ей узнать ту, что ждет за люком.
Вина выдает. Их здесь всего двое, с настолько перекрученной совестью.
Роуэн распахивает люк, не дожидаясь, пока шлюз очистится. Морская вода бьется о щиколотки рифтерши.
Кларк сбрасывает ласты и шагает в люк. Костюм оставляет и выглядит обычной тенью, только расстегнула капан на лице. Роуэн отступает в сторону, освобождая ей проход. Кларк надежно пристегивает ласты на спину и осматривает спартанскую обстановку помещения. Скафандров не видно. Раньше здесь одна из переборок была увешана подводным снаряжением.
— Скольких вы потеряли? — тихо спрашивает она.
— Еще не знаем. Больше, чем их здесь было.
«Мелочь, — отмечает про себя Кларк. — Для нас обеих. Впрочем, война только началась».
— Я правда не знаю, — говорит Роуэн.
Здесь, в недалекой от вакуума сухопутной атмосфере, ясновидение не работает.
— Мне не доверяли. И сейчас не доверяют.
Роуэн показывает глазами на огонек у стыка потолка с переборкой: микроскопический объектив. Всего несколько дней назад, когда корпы еще ничего не затевали, рифтеры сами бы следили через них за событиями. Теперь наблюдение ведут люди Роуэн. Она уставилась на риф- тершу со странной остротой — Кларк прежде не замечала за ней таких взглядов. До нее не сразу доходит, что изменилось: впервые на памяти Кларк у Роуэн темные глаза. Должно быть, отключила подачу информации на линзы, и взгляд не отвлекается на комментарии. В глазах у нее лишь она сама.
Ошейник с поводком и то не были бы так красноречивы.
— Пошли, — говорит Роуэн, — они в лаборатории.
Кларк выходит из шлюза вслед за ней. Сворачивает
направо в залитый розовым светом коридор. Аварийное освещение, отмечает она: ее линзы превращают его в дурацкую подсветку детской комнаты. А для глаз Роуэн это темная труба, залитая кровавым светом, кишка чудовища-людоеда.
На пересечении она сворачивают налево, перешагивают разметку опускной переборки.
— Так в чем подвох? — спрашивает она.
Корпы не откажутся от единственного имеющегося у них рычага, не привязав к нему несколько веревочек.
Роуэн не оглядывается.
— Мне не сказали.
Еще один поворот. Они минуют люк аварийного причала, вделанный в наружную переборку: стена с этой стороны изуродована нагромождениями проводов и табло. Кларк задумывается, не «Бомбиль» ли стоит на той стороне — но нет, не тот отсек.
Роуэн вдруг останавливается, поворачивается к ней.
— Лени, если что-то...