– Может, и нет, – сказала Лианна после настолько короткой паузы, что она вполне могла быть воображаемой. – Но на корабле только у тебя есть образование биолога.
– Ты… думаешь, это существенно поможет делу?
– Разумеется. А главное, они так думают.
Брюкс задумался:
– Ну тогда попытаюсь их не разочаровать. – А потом: – Ли…
– И чем ты тут занимаешься, а? – Она наклонилась ближе к дисплею. – Запустил все датчики движения.
Он кивнул, не доверяя собственному языку.
– А зачем? Слизь не двинулась с тех пор, как мы прилетели.
– Я… ну… – Дэн пожал плечами и признался: – Я слежу за Двухпалатниками.
Лианна подняла бровь.
– Пытаюсь разобраться в их методологии. Ведь она есть у каждого, так? Научная, суеверная или какой‑нибудь странный инстинкт. В любом случае должен быть шаблон…
– И ты его не нашел?
– Нашел. Они – само воплощение ритуалов. Эулалия и Офоэгбу вот так подымают руки; Ходоровска периодически воет на Луну – ровно три с половиной секунды; многие запрокидывают голову и начинают булькать, словно, блин, рот полощут. Поведение Двухпалатников настолько стандартизировано, что в какой‑нибудь лаборатории – ну знаешь, из таких, старых, где еще животных в клетках держали, – их сочли бы кончеными невротиками. Но в их действиях нет никакой корреляции с происходящим вокруг. По идее, должна же быть последовательность, понимаешь? Что‑то попробовал – не получилось, пробуешь другое. Ну или выполняешь предписанный набор правил для изгнания злых духов.
Лианна кивнула, но ничего не сказала.
– Я не понимаю, зачем они вообще издают звуки, – проворчал Дэн, – С таким квантовым мозолистым телом, или что там у них, сигналы должны передаваться быстрее, чем при акустических…
– На это не трать время. Половина фонем Двухпалатников – следствие загрузки теменных долей.
Брюкс кивнул:
– Вдобавок мне кажется, что рой… распадается на фрагменты, понимаешь? Я иногда смотрю не на одну сеть, а на две или три. Периодически их действия теряют синхронность. Я это учитываю – по крайней мере, пытаюсь, – но никаких вразумительных взаимосвязей пока не нашел. – Он вздохнул. – С католиками, например, как‑то попроще: там точно знаешь, что, если тебе дали облатку, дальше будет вино.
Лианна беззаботно пожала плечами:
– Ты должен верить. Все поймешь, если на то есть Божья воля.
Дэн не сдержался:
– Бог мой, Ли! Как ты вообще можешь так говорить? Ведь ты знаешь, что нет и малейшего намека на доказа…
– Да ну? – За одно мгновение язык ее тела изменился, а в глазах вспыхнул огонь. – И какого рода доказательств тебе будет достаточно?
– Я…
– Голоса с облаков? Огненной надписи в небе: «Я – Господь всемогущий, а ты – ничтожный слабак»? Тогда ты поверишь?
Дэн поднял руки, дрогнув пред лицом ее гнева.
– Ли, я не хотел…
– Только сейчас не надо идти на попятную. Ты плевал на все мои убеждения с того дня, как мы встретились. И теперь будь любезен, по крайней мере, ответь на мой вопрос.
– Я… ну…
«Скорее всего, нет», – пришлось ему признать. Увидев огненные письмена в небе, Брюкс, в первую очередь, подумал бы о мистификации или галлюцинации.