– По крайней мере вы все на одной стороне. Так?
– Это работает иначе.
– И что ты имеешь в виду?
– Цепь командования уже не та, – слабо улыбнулся Мур. – Теперь она более… органическая, если можно так сказать, – Еще один танец пальцами: все окна уменьшились и переместились в пустое пространство на краю стены. – В любом случае, пока они занимают позиции. У нас есть время.
– Как прошло совещание? – спросил Брюкс.
– Оно еще идет. Мне не было смысла прохлаждаться там после всех положенных приветствий. Я бы их замедлил.
– Позволь предположить: ты не можешь сказать мне, что происходит, и это вообще не мое дело.
– С чего мне так говорить?
– Лианна сказала…
– Доктора Латтеродт на совещании не было, – напомнил Мур.
– Хорошо. Ты можешь сказать мне хоть…
– Светлячки.
Брюкс моргнул:
– Они тут… А, ваш общий враг!
Мур кивнул.
Вспомнились перехваченные переговоры, скользящие по экрану рождественской мишурой.
– «Тезей». Экспедиция что‑то нашла?
– Возможно. Пока ничего определенного, лишь… намеки и предположения. Никаких точных данных.
– И все‑таки.
Инопланетная сила, способная одновременно, без всякого предупреждения сбросить в атмосферу Земли шестьдесят тысяч наблюдательных зондов. Сила, которая появилась и исчезла за секунды, застав планету со спущенными штанами, и получила бог знает сколько компрометирующих снимков, по бог знает какому числу волн, прежде чем папарацци сгорели в атмосфере и превратились в неотслеживаемую железную пыль. Сила, подобную которой никто никогда не видел ни до, ни после, несмотря на все усилия ее найти.
– Полагаю, светлячков можно признать общей угрозой, – согласился Брюкс.
– Полагаю, так, – Мур снова обернулся к военной стене.
– А почему они вообще начали драться? Какие претензии у вампирши к горстке монахов?
Полковник какое‑то время молчал, затем произнес:
– Ничего личного, если ты подумал об этом.
– Что тогда?
Мур вздохнул:
– Ну… дело привычное, как везде. Увеличение энтропии. Война реалистов против Небес. Наногистомиты в Хоккайдо. Исламабад в огне.
Брюкс удивленно моргнул:
– Но Исламабад еще…