Он с трудом поднялся, стараясь сосредоточить взгляд на одной точке. В голове гудело так, что мысли в ужасе разбегались; в горле сухо, как в Мёртвых Пустошах под палящим солнцем.
Глаза девчонки коварно заблестели, и она оглянулась на стол. Кувшин с водой, раскачиваясь, поднялся в воздух, медленно подплыл к нему и завис над головой.
— Пить хотеть? — с невинной улыбкой поинтересовалась Агот.
— Хотеть, хотеть, — передразнил он. — Давай сюда.
— Держи!
Сосуд наклонился, и всё содержимое выплеснулось прямо ему на голову.
— Ну, шельма малая, — незлобно прорычал Керс и, поймав за рукав уже норовившую смыться проказницу, подхватил на руки.
Кувшин грохнулся на пол, разлетелся на части.
— Отпусти! — заверещала она.
Не обращая внимания на её крики, он с лёгкостью закинул девчонку на плечо и направился к выходу.
— Что, мать вашу, здесь происходит?! — подскочил ничего не соображающий спросонья Бродяга.
— Утренние процедуры, — пояснил Керс и, распахнув дверь, вышел на порог.
— Отпусти, я сказать!
— Как скажешь.
С визгом Агот рухнула в сугроб и, отряхиваясь от снега, принялась ругать его на уруттанском. Хмыкнув, Керс уклонился от снежка и закрыл дверь изнутри.
— Севир здесь.
Бродяга провёл ладонями по заспанному лицу и, кряхтя, принялся одеваться.
— Чёртов арак, в последний раз пью эту дрянь, клянусь всеми шестью пальцами на правой руке.
— Где-то я это уже слышал.
— Этот раз точно последний! — прозвучало это как-то неубедительно, да и сам Бродяга вряд ли верил в сказанное.
Керс наспех оделся и вышел из дома. Агот ждала его у крыльца. Её щёки пылали, глаза задорно блестели. В раскрасневшихся от мороза руках она мяла снежок, давно превратившийся в ледышку.
— Слушай, не до твоих игр сейчас, — Керс предупредительно поднял ладонь. — Где они остановились?
Девчонка разочарованно вздохнула и отшвырнула каменный комок:
— Иди за мной, — утопая в снегу по колено, рыжеволосая резво поскакала по сугробам.
Остановившись у самого большого дома, Агот смерила его задумчивым взглядом:
— Орм сказать, ты отметиться тьмой. Как это?
— Мне откуда знать! Вот у него и спрашивай.
— Он сказать, держись подальше от этого танаиш, — заговорчески зашептала малявка, — но я не хочу! Я понимать, он просто боится за меня.
— Может, стоит его послушать?
— Нет, златоглазый, ты мне нравиться. Хочу дружить, хочу научиться говорить хорошо. Ты меня учить будешь.