— Извини, много дел, — вновь отмахнулась я.
— Она приехала?! — ооо, ну всё.
Этот визг было ни с чем не перепутать. В ту же секунду в гостиную вбежала Эмма. Истинная леди в элегантном сером платье, в отличие от меня. Девчонка оглянулась по сторонам, заметила меня и со всех ног бросилась в мои объятья. Люция заранее отошла на безопасное расстояние. Очень предусмотрительно, блин. Эм обняла меня за шею и повисла, крепко прижимая меня к себе. Я прижала её в ответ, потому что, в отличии от других членов семьи, сестру я не видела уже около 8 месяцев. И тоже очень соскучилась.
Мы стояли так минут 5, пока не пришел отец. Он был достаточно скуп на эмоции. Во всяком случае, со мной. Братом и сестрой он невероятно гордился. Ведь они всегда были под боком, делали так, как он желал. Я же взбунтовалась, сбежала от него и его великих планов в другую страну. Причём так далеко, что лететь до меня нужно было 9 часов. С самого детства во мне видели прокурора или юриста. Но никто не ожидал, что из меня выйдет неплохой дизайнер интерьера. Весьма успешный, надо сказать. Но отца этого не беспокоило. Для него мой успех в самостоятельно выбранной профессии не стоил и гроша. Эмма же пошла по его пути. Теперь она — юрист. В наследство ей останется больше половины акций папиной фирмы и совсем скоро она станет ею управлять. Зато всегда под крылом у папочки.
Быстро поцеловав меня в щёку и приобняв за талию, отец отошел.
— Давненько тебя не было, Джозефин.
А. Вот и ещё одна деталь. Для всех вокруг я была Чарли. И мне нравилось моё имя. Но к отцу это не относилось. Он всегда звал меня по второму имени, Джозефин. И нет бы, если бы звал сокращенно — Джо. Я бы всё поняла. Но он проговаривал его полностью. Специально, чтобы меня позлить.
— Папа, — предупреждающе сказала я. — Прекрати меня так называть. Моё имя Чарли.
— Твоё имя Чарли Джозефин Вестман. Ты носишь фамилию и имя, которые я тебе дал. А значит, я могу называть тебя так, как считаю нужным, Джозефин.
Надеюсь, теперь никому не надо объяснять, почему я сбежала на другой континент? Нет? Вот и славненько!
— Не ссорьтесь, — вмешалась Эм. — Пойдём, Чарли. Надо поговорить, — сестра схватила меня за руку и потащила наверх по деревянной винтовой лестнице.
Снизу доносился тихий, полный недовольства и разочарования голос Люции и озлобленный рык отца. Всё-таки, Люция была хорошей матерью. Она всегда помогала мне, пыталась защитить, несмотря даже на то, что я, по сути, была ей никем. Эмма действительно считала её своей мамой. Ну, а Энди… а с Энди и так всё понятно. Он обожает свою маму так же, как и она обожает всех нас. Независимо от чего-либо.
Эмма тянула меня на 3-ий этаж, в свою старую комнату. Сестра уже год жила вместе со своим парнем, а её комната пустовала. Затолкнув меня в маленькое помещение и заперев за нами дверь, она прижалась к ней спиной и стала смотреть на меня.
— Чарли, прошу. Этот день очень важен для меня. И я не хочу, чтобы ваша с отцом очередная ссора все испортила.
— Я знаю, Эм. Но, блять, он ведь специально надо мной издевается.
— Ты ведь знаешь папу. Он очень злопамятный. А то, что ты пошла не по намеченному пути…
— И стала жить так, как мне того хотелось, сильно его оскорбило. Я помню! — прервала её я. — Но, согласись, это не повод меня презирать, называть вторым именем. Даже Люция и та любит меня больше, чем он. При том что он — мой родной отец, а она — нет! Это, трудно, знаешь ли, держать себя в руках, когда…
— Я беременна, — прервала сестра.
Это фраза заставила меня мигом заткнуться. Я перестала расхаживать по комнате, а просто остановилась и стала таращиться на неё, как на приведение.
— Это так, Чарли, — она пожала плечами. — Ты станешь тётей. И сейчас мне очень важно, чтобы вы с отцом не ссорились. Дали мне спокойно обо всем рассказать.
— А… а Джош… он?
— Да, он обо всем знает. Это и подтолкнуло его.
Я не выдержала. Подошла к сестре и крепко обняла её.
— Все будет, хорошо, ладно? Я потерплю. По крайней мере, сильно постараюсь.
— Спасибо, — прошептала сестра, обнимая меня в ответ. Затем она отстранилась, окинула меня оценивающим взглядом и усмехнулась. — Ты останешься в этом?
Я сделала шаг назад и покрутилась.
— Да. Ты ведь знаешь, я никогда не надену платье. Ни при каких условиях.
Я была одета в темно-синие джинсы и лёгкий чёрный топик с кружевными лямками.
— Хорошо, — кивнула Эмма и улыбнулась.
Она отошла от двери и направилась к кровати. На ней лежало тонкое шёлковое платье небесно-голубого цвета на тонких бретельках.