— Принудил вас к феллацио?
— Это значит сосать хрен, да?
Мистер Паунд неодобрительно покачал головой.
— Да, — после паузы сказал он.
— Да. Так правилно.
— Вы сопротивлялись?
— Я слишком боялась.
— Вы кричали? Звали на помощь?
— У меня же рот был занят, прикинь? Как кричать?
— Что потом?
— Я говорю ему, вы что это, прикинь? Ведете себя, будто я вам животное! Он сказал, это потому, что я добрый. Твой отец еще не так бы моего отца разуделал, если бы тот ему на войне подвернулся.
— А потом что было?
— Он стал пьяный. Захотел спать. Уходи, говорит. Иди вниз. И делай все, что хочет Гарри, а то смотри у меня.
Подошло время перерыва.
— Господа присяжные, — сказал господин судья Бийл, — едва ли я должен особо предупреждать вас, что вам запрещено с кем-либо обсуждать дело, а если кто попытается с вами о нем заговорить, сообщайте мне.
В пятницу в 10:30 Ингрид продолжила показания. Сообщила суду о седле и о том, для чего Гарри его приспособил. Сказала, что он вознамерился ее фотографировать и грозил физическим воздействием.
— Что Штейн делал потом?
— Заставил меня лечь на ковер лицом вниз.
— А потом что произошло?
— Запихнул свой хрен мне в задницу.
— Вы сопротивлялись?
— Ну естественно. Болно же! Но у него в руке был конский хлыст.
— Как долго это продолжалось?
— Не помню. Мне кажется, я отключилась.
— Когда вновь появился Херш?
— В четыре утра. Это я помню.
— Он был одет?
— Он был в халате, но у него все было видно.
— Что было видно?
— Его халат был без пояс. И распахнут.