— Зачем? — не поняла телохранительница древней присказки.
— У предков такое случалось, — не стал вдаваться в тонкости Посланник Богини.
После нескольких минут блужданий им все-таки удалось добраться до нужного помещения.
— Смотрите! — светловолосая Аполия указала на широкий люк в потолке, сквозь который просвечивал светлый прямоугольник окон очередного этажа. — Раньше ведь такого нигде не бывало, правда?
— Не бывало, — согласился Найл, опуская глаза. — Ага, вот и выемки под крепление. Скорее всего, здесь стояла лестница. Наверное, железная, раз от нее не осталось никаких следов. — Но почему сквозь потолок? Разве лестницы не должны стоять в шахтах?
— Должны, — задумчиво согласился правитель. — Мне кажется, Аполия, что опорные, несущие основные нагрузки перекрытия сделаны здесь через каждые три этажа. А между ними по желаниям обитателей строители делали все, что те только просили. Или конференц-зал внизу, или стандартные этажи над ним, или два этажа вместо трех, как здесь.
— Сюда! На помощь! — на этот раз призыв раздался совсем из другого конца этажа. Братья по плоти кинулись туда, петляя по лабиринтам коридоров и натыкаясь на стены, но прежде чем добрались до поставленного рядом с лифтовой опорой умывальника, было уже поздно — Ликус лежал мертвым.
— Он был жив, жив! — прижимала его голову к себе стоящая на коленях Трития. — Когда я подошла, он еще шевелился и хотел что-то сказать.
Однако Найл видел, что аура вокруг тела паренька уже погасла. Они опоздали, хотя и находились совсем рядом.
Как ни странно, но никаких ран, никаких повреждений на теле погибшего видно не было. Ниоткуда не текла кровь, голова и конечности находились в естественном положении. Посланник Богини сразу вспомнил скелеты, которые они находили минувшим днем — вот, значит, как они встретили свою смерть.
— Нефтис, — прикусил губу правитель. — Забери у него щит и меч. Поруз! Я хочу, чтобы с этой минуты ни один воин не ходил в одиночку! Только по трое или больше, и каждый должен постоянно находиться у кого-то на глазах!
— Слушаюсь, мой господин.
— Пойдем, Трития. Мы должны отдать нашему брату последний долг.
Люди отошли, оставив павшего наедине с пауками.
Нет и не было большего позора для братьев по плоти, чем бросить своего товарища на поле боя, закопать его, чтобы он гнил в земле, жечь на костре подобно мусору.
Брат по плоти и после смерти остается рядом со своими друзьями, становясь их частью, растворяясь в их телах.
Каждый из отряда знал — даже умерев, он не будет брошен, позабыт в чужой земле, а обязательно вернется назад, в Южные пески, даже если из всех братьев уцелеет только один.
Закончив обряд, путники еще раз внимательно обшарили весь этаж — но ничего подозрительного так и не нашли.
Затем они поднялись выше, в такую же лабиринтоподобную аппаратную, осмотрелись в ней. Семени здесь не нашлось, да и таинственный убийца никак себя более не проявил.
День тем временем приблизился к концу — братья по плоти выбрали обширное угловое помещение, подходы к которому просматривались через пластиковые перегородки во все стороны, а размеры позволяли легко разместиться на ночлег всем вместе.
— Стоять! — разорвал утреннюю тишину яростный крик.
Братья вскочили на ноги, и увидели, как Трития, вопя от ярости, мечется вокруг крайнего смертоносца.
— Я видела его, видела! Он только что был здесь!
— Кто? — послал вопросительный импульс Найл.
— Человечка! Я видела маленького человечка! Он крутился рядом с пауком! Вот здесь! Он только что был здесь!
В первый миг ее слова показались бредом — перенесенным в явь ночным кошмаром. Откуда на ровном полу, вдали от стен, шахт опорных башен и окон мог взяться человек, да еще такого маленького размера? Но вскоре стало ясно, что кого-то девушка видела почти наверняка: смертоносец был мертв.
— Бегом! — на этот раз первым отдал команду Поруз. — Найти его! Он не мог далеко уйти!
Братья по плоти разбежались по этажу.
— Группами держаться! — вслед напомнил Найл. — По одному не оставаться никому!
Сам он осмотрел погибшего воина. Здесь, все всякого сомнения, поработал все тот же таинственный убийца: пауку уже рассекли грудь и начали выбирать оттуда внутренности, разделали одну из левых лап. Вот только причина смерти оставалась неизвестной — никаких видимых повреждений не имелось.