Черный Волос появился еще до того, как гости закончили обедать, но сесть за стол отказался:
— Мы приготовили откуп. Вы можете его забрать.
— Хочу, чтобы его привезли на корабли, Черный Волос. После этого я буду считать, что этот дом принадлежит вам.
Старик помялся, но возражать не посмел.
— Хорошо, пришелец из моря, мы доставим откуп к вам на корабли.
Туземец тут же спустился в люк, а Найл повернулся к своему воину:
— Айван, у нас на судах не хватает моряков. Скажи, может кто-нибудь из людей клана согласится отправиться с нами? Мы заплатим им за работу столько, сколько они захотят и доставим обратно сюда.
— Я могу спросить об этом, Посланник. Только для этого нужно посетить ближайшие дома.
— Если клан Ореховых Стержней честно выполнил свое обещание, — поднялся Найл, — ремонт корабля Поруза займет не меньше двух дней. Бери свою Рию, и послезавтра жду тебя на флагмане. Надеюсь, не одного.
Бревна для мачты и поперечной балки туземцы доставили вплавь, «своим ходом». Насколько понял Посланник, и то и другое сохло два года, подвешенные на деревья на высоте пяти метров — именно пяти, иначе бревно или рассыхалось, или начинало подгнивать. Теперь трехчасовое пребывание в воде уже не могло причинить им вреда, поэтому двое туземцев просто скинули бревна вниз, оседлали, и погнали через лес, привычно работая веслами. Огромный рулон ткани еле поместился в большой пироге, оставив место только двум гребцам.
Моряки сразу стали затягивать бревна на корабль Поруза — пока не намокли, а ткань Найл приказал разложить на палубе флагмана. Черный Волос, для которого посещение столь гигантской лодки казалось путешествием в иной мир, держался с достоинством, ожидая приговора. Ну что, Назия, хватит этой ткани на парус? — поинтересовался Посланник.
— Пожалуй, хватит, — кивнула морячка. — Ванты и крепеж мы сделаем из паутины, брус тоже нормальный. Завтра твой шериф сможет идти под парусами.
— Откуп получен, — повернулся Найл к старому туземцу. — С этой минуты дом вождя ваш.
— Спасибо, гость из моря, — кивнул Черный Волос, одновременно стремящийся как можно скорее убежать с демонической гигантской пироги, и узнать ответ на вопрос, много дней терзающий его душу: — Кто ты таков, гость из моря, если морские змеи служат у тебя простыми воинами, а твои женщины шутя побеждают вождей?
— Я человек, Черный Волос, — ответил Найл, понимая, что туземец все равно ему не поверит. — Я всего лишь человек, и горжусь этим званием.
Но старик, разумеется, не поверил.
Он подумал о том, что перед смертью удостоился видеть самого Великого Брата, зачем-то пожелавшего взглянуть на земли проклятых мертвецов, и заторопился вниз.
Именно про Великого Брата сказал он воинам на долбленках — и туземцы, ставящие в честь Великого Брата алтари и возносящие ему молитвы, почему-то торопливо погнали свои пироги в родной и привычный лес.
Как только туземцы уплыли, Назия приказала свернуть ткань и вместе с нею переправилась на корабль шерифа. Найл из любопытства отправился с нею.
Здесь уже вовсю кипела работа. В трюме, громко шлепая лапами по плещущейся на дне воде, копошился корабельный смертоносец. Мачта крепилась в гнезде паутиной, и единственным известным в городе способом удалить ее было — съесть. Причем человеческая слюна с этой задачей не справлялась — только хелицеры восьмилапых.
Выжрав выступающую из гнезда белую массу, паук впрыснул в него пищеварительный сок и отступил. Тем временем на палубе моряки выбивали из прорезанной в бимсах установочной дыры центровочные клинья. Крепилась мачта намертво, а потому и освобождать ее комель приходилось с немалым трудом.
Когда пенек старой мачты начал свободно болтаться на своем месте, его обвязали тремя удавками, шестеро моряков подставили свои плечи — и обрубок удалось поднять на полметра вверх. Выступившую часть тотчас тоже обхватили веревками, приподняли, выиграв еще полметра, опять обвязали, окончательно вытянули из крепления, поднесли к борту и вышвырнули в воду. Двое моряков прыгнули следом, чтобы снять веревки и вернуть их в трюм.
Теперь моряки стали медленно и осторожно поворачивать будущую мачту вдоль судна. Тяжеленное бревно было способно одним движением насмерть раздавить человека, и торопливость в работе с ним могла обернуться тяжелыми жертвами и поломками.
После нескольких часов кропотливого труда комель удалось упереть в край отверстия на палубе. Теперь вновь настала очередь корабельного паука. Он наполнил мачтовое гнездо в днище новой паутиной, после чего начал торопливо плести сеть.
— Готово, — получила мысленный импульс Назия. — Поднимаем!
Привязанные к макушке веревки тянули всей командой, в стороне не остались ни братья по плоти, ни шериф, ни Найл с морячкой.
Вершина мачты поднималась все выше и выше, удерживаясь за край отверстия лишь риской комля. Посланник неожиданно подумал, что если она неожиданно рухнет вниз с почти метровой высоты, то легко пробьет днище, однако менять что-либо было уже поздно — верхушка поднялась вертикально вверх.
— Натягиваем! — морячка, по своему обыкновению, кричала во все горло, хотя работа происходила почти в полной тишине. Часть матросов, немного ослабив веревку, обошли судно и встали на носу, удерживая мачту на растяжках. — Начали!
Двое гребцов с тяжелым якорем разбежались по палубе и ударили мачту в самый низ комля. Она дрогнула, сдвигаясь на необходимые сантиметры, и провалилась.
Найл невольно зажмурился, ожидая страшного удара… Но ничего не произошло! Забыв обо всем, правитель кинулся к лючку для вычерпывания воды, открыл его и заглянул под палубу. Низ мачты, как на растяжках, висел на натянутой там паутине в нескольких сантиметрах от днища!