Когда пауки подоспели принять участие в схватке, врага на их долю уже не осталось.
— Ты что, на солнце перегрелся? — наклонился над утирающим пот рыцарем Найл. — Жить надоело?
— Зато какая красивая получилась схватка!
— Их же было двадцать пять!
— Но ведь обязан был предложить честный поединок. Найл сплюнул.
— Ты знаешь, Закий, в древнем мире был такой мореплаватель, Магеллан. Однажды на острове Мактан он во главе семидесяти человек напал на полуторатысячную армию туземцев, и победил! В этой схватке с его стороны погиб только один человек. Угадай, как его звали? Вот и ты кончишь точно так же.
— Не сердитесь, Посланник, — попытался успокоить правителя шериф. Смотрите, мы за один день отправили к предкам почти пятьдесят дикарей из четырехсот, и увели всех жителей из крупного поселка. На их месте, я бы уже сегодня попытался нанести ответный удар.
Восьмилапые и двуногие воины опять разошлись по своим местам и затаились в ожидании прибытия к гарнизону поселка очередных пополнений. Впрочем, засадой их можно было считать только с очень большой натяжкой — забрызганные кровью улица и забор, раскиданные тут и там мертвые тела позволяли издалека понять, что здесь происходит что-то неладное.
Именно поэтому Найл, выждав несколько часов, чтобы все жители поселка смогли благополучно покинуть ставшие чужими дома, дал приказ отходить.
На этот раз воины отступали по дороге, готовые в любой момент перекрыть проход и остановить возможных преследователей, но никто за крестьянами не гнался.
Когда последние из беженцев миновали поля и втянулись под полог леса, отряд ускорил шаг, обогнул их и вскоре после полудня благополучно вернулся в лагерь.
Склон над лагерем выглядел точно также, как и в тот день, когда воинская колонна только вошла в долину.
Если бы Найл не видел своими собственными глазами, как землекопы выкопали почти полтора десятка обширных ям, то ни за чтобы не догадался, что они действительно существуют.
Люди продолжали крутиться на склоне — то и дело над травой то тут, то там мелькала человеческая голова. Было понятно — ремесленники углубляют и расширяют траншеи, однако ожидаемый правителем земляной бруствер отсутствовал начисто.
— Дерн обратно положили, — словно услышав мысли правителя, прокомментировал Поруз. — Дней на пять хватит. Максимум на десять. Потом пожелтеет.
— Значит, нужно раздразнить их так, чтобы кинулись на нас в течение ближайшей недели, — сделал вывод Посланник. Получится?
— Если будем действовать, как сегодня, — усмехнулся шериф, — то через неделю они или придут сюда, или мы перебьем их в постелях.
Пауки скрылись среди высокой болотной травы, отряд втянулся в ворота лагеря. Люди с облегчением скидывали тяжелые щиты, расстегивали пояса. Эй, кашевары! — громко заорал шериф. Где вас там носит?! Еду давайте.
— Птица! — завопил в ответ часовой. Костяная птица!
— Прячься! — Найл кинулся к земляному брустверу и распластался у его основания. Девушки, успевшие за годы скитаний убедиться, что Посланник Богини ничего не делает просто так, последовали его примеру.
Послышался резкий посвист, ослепительно белый силуэт стремительно проскользнул над самым частоколом, едва не царапнув его брюхом, и умчался дальше.
«Экраноплан, в просторечии глиссер, — вспомнил Найл, — летает на высотах трех-пяти метров, используя для повышения грузоподъемности уплотнение воздушного слоя над землей. Максимальная скорость — ноль восемь звуковой. Правитель хмыкнул. Вряд ли пилот на такой скорости, да с такой высоты способен хоть что-нибудь разглядеть, а уж тем более отреагировать».
Впрочем, попасть под случайный выстрел ему тоже не улыбалось.
— Возвращается!
Найл вскарабкался по брустверу, встал около частокола.
Пилот глиссера и вправду оказался не способен разглядеть мелкие цели вроде одиночных воинов, но вот широкий поток беженцев на дороге мимо его внимания не прошел. Стальная птица, залихватски посвистывая, промчалась над древним трактом, и от смертоносных звуков люди опадали целыми семьями. Глиссер умчался в сторону леса и лег там на бок, разворачиваясь для нового захода. Самое ужасное — крестьяне совершенно не представляли, как вести себя в такой ситуации, и продолжали идти по дороге, только втягивая от страха головы в плечи.
Посланник сжал руки в кулаки — зачем астронавты делали это? Почему?
Да, беженцам во время войны всегда достается больше всех. На протяжении двадцатого века во время второй мировой войны немцы расстреливали чужих беженцев с самолетов, чтобы создать заторы на дорогах; американцы во время корейских и вьетнамских войн расстреливали беженцев, чтобы расчистить дороги для своих отступающих войск; русские в Афганистане и Чечне стреляли по беженцам, потому, что подозревали в них солдат противника или перевозчиков оружие; самолеты НАТО бомбили беженцев на Балканах просто по ошибке, не очень разбираясь кто свой, а кто чужой. На зачем это делать сейчас?
Кого подозревают астронавты в уходящих на север крестьянах.
Правитель внезапно понял, что в этот раз глиссер нацелил свой полет на военный лагерь и торопливо скатился.