Несколько минут Найл наслаждался состоянием небытия, полного покоя; отсутствием любых неприятностей и проблем. Потом позволил сознанию свободно растечься в стороны, развеяться, раствориться в окружающем мире. Теперь он видел темную пустыню, по которой тут и там передвигались ослепительно яркие светлячки. Впрочем, пустыня заполняла далеко не весь видимый мир. Изрядная его часть оказалась не просто серой, а светилась легким гнилушечным светом. Этот свет имел форму кленового листа, вытянувшего свои острия в сторону поселения, а комлем уходящего за горизонт.
Посланник толкнул сознание вперед, убирая его раскинутую над пустыней часть и переводя ее вперед, на светящийся «кленовый лист». Основание листа расширилось, он стал больше, сдвинулся назад, но его светящееся основание все равно уходило за края видимой части мира.
— Уходите отсюда, господин, — легла ему на плечо мозолистая ладонь. — А то духи болота утащат. Они могут.
— Какие еще духи? — устало отмахнулся Найл.
— Они живут там, — работник с тяжелой золотой цепью на шее и в пластинчатой золотой юбке махнул рукой в сторону плавучего гнилья. — Они невидимы, питаются камнями и способны утащить в тину даже взрослого человека. Днем они бродят далеко от берега, но ночью приходят к домам и ищут заблудшие души, чтобы заманить их к себе, оставив тело пустым и бессмысленным.
— Хорошо, я ухожу, — Посланник поднялся на ноги и бросил последний взгляд на вонючую равнину. Ему уже не раз приходилось пользоваться своим умением уходить в ментальный мир, чтобы выбирать дорогу в дальних переходах. Он знал, что его вытянутое изо всех сил сознание способно увидеть искры жизни на расстояние в три дневных перехода. Это означало, что гнилой «отстойник» тянется намного дальше.
Найл двинулся в сторону храма, размышляя над возможностью выбраться из неожиданного заточения. Если двинуться вдоль побережья на эти самые «три дня», то затем можно будет сделать остановку и еще раз прощупать возможные пути движения. Будет замечен темный край болота — можно идти дальше. Нет — придется возвращаться. Опыт правителя подсказывал, что шесть дней пути — это предел для человека, несущего все припасы на себе.
Посланник вошел под прохладные своды храма, вскинул голову к распятому на кресте триединому богу.
— Что скажешь, Господь? Что посоветуешь?
— Вы вернулись вовремя, правитель, — услышал он голос одитора. — Я предлагаю пойти немного перекусить, а заодно попытаться вместе обдумать сложившуюся ситуацию.
— Еда! — обожгло Найла воспоминанием.
— Сегодня утром вы угощали меня рыбой. Кто ее ловит? Как?
— Зачем вам это, правитель? — не понял Верховный одитор.
— Еда и вода, — потер виски Посланник. — Вот два условия, необходимых, чтобы выбраться отсюда. Я пойду по берегу. Если мне удастся ловить хоть по одной рыбешке в день, остальное мои ноги сделают сами.
— Мы не умеем ловить рыбу, — покачал головой хозяин дома. — На болоте это совершенно невозможно.
— Но ведь вы угощали меня рыбой!
— Мы не ловим ее сами, — признался одитор. — Мы вымениваем ее у духов болот.
— Каких еще духов?!
— Никто не знает, как они выглядят. Возможно, они вовсе невидимы. Болота гладкие, на них нет укрытий. Но духи живут именно там. Они питаются камнями. У нас вдоль болота всегда лежит несколько камней. Когда духи испытывают чувство голода, они приходят ночью на берег, забирают себе камни, а вместо них оставляют рыбу. Это случается не очень часто, но хоть раз в два-три дня несколько рыбешек нам достается.
— Плохо, — вздохнул Найл. — Камни мне с собой не унести. Ладно, тогда возьму еды, сколько смогу, воды и пойду так.
— Я не отпущу вас, правитель, — решительно замотал головой хозяин. — Вы не знаете дороги, не знаете, что вас ждет впереди. Вы погибнете. Умрете от голода или от жажды. Я не могу этого допустить. Вы наша единственная надежда на избавление от Проклятия.
— Ничего, не пропаду, — махнул рукой Посланник. — Не первый раз. Я умею «чувствовать» дорогу на три дня вперед. Пойду вдоль берега, пока хватит припасов, потом «прощупаю», что ждет впереди. Если впереди, в двух-трех днях окажется море, то такой переход можно и на голодный желудок совершить… Выйду на берег, там попытаюсь на мелководье моллюсков собрать или рыбку выудить. Надеюсь, тонкую волосяную нить и несколько маленьких золотых пластин с крючками вы для меня сделаете?
— Ну, нет, — отрицательно покачал головой одитор. — Мы не станем делать ничего подобного. Это слишком рискованно. А вдруг там не окажется этих самых «молюсков»? Вдруг рыба не захочет попадаться на золотую приманку? Вы выйдете на берег голодным, уставшим. У вас не останется времени на поиски чего-нибудь съестного. А берег моря… Что, если именно там прячутся на день болотные духи? Или в воде живут страшные хищники? Вы погибнете, правитель, у вас не останется сил ни на возвращение, ни на борьбу с врагами. А вместе с вами погибнет и наш мир. Проклятие уничтожит его.
— Но придется рискнуть, — пожал плечами Найл. — Другого выхода все равно нет.
— Нет. — Ответ хозяина храма был резок и категоричен. — Я не могу полагаться на бессмысленную удачу там, где речь идет о жизни моего народа. Я отпущу вас только тогда, когда окажусь уверен в абсолютной безопасности каждого вашего шага.
— Дорогу осилит идущий, — изрек Посланник одну из древнейших истин. — Чтобы убедиться в безопасности пути, его нужно одолеть.
— Сперва следует взглянуть, что ждет вас впереди.
— Как? Здесь в моем распоряжении нет воздушных шаров и опытных разведчиков.
— А разве сами вы не способны осмотреть дорогу? — с явной осторожностью спросил Верховный одитор.
Найл промолчал. Разговаривая с человеком, не знающим языка его племени, он был вынужден постоянно поддерживать контакт с его сознанием, обращая внимание на образы, сопровождающие произносимые слова, и на прощупывание более глубинных слоев сознания у него не хватало времени.