После монолога Симеона Найл почувствовал себя неуютно. Он не мог определить конкретно причину беспокойства, но крутился в постели, отвечал Нефтис невпопад. В конце концов встал, оделся. Начал прохаживаться по комнате. Он не мог понять что, но что-то происходило не так.
— Я пройду по дворцу, посмотрю, как дела, — сказал он Нефтис.
— Я с тобой, мой господин, — вскинулась девушка, но чисто символически. Несмотря на то что рана покрылась сухой коричневатой корочкой и больше не беспокоила, Нефтис могла сделать лишь один-два подскока на здоровой ноге, приволакивая больную.
— Лежи, я скоро приду. — Найл наклонился, быстро поцеловал ее в губы и отодвинулся, уклонившись от объятий. Если упругая энергия Нефтис наложится на его беспокойство, то недолго и дров наломать.
Дворец вполне спокойно жил своей жизнью, не замечая отсутствия ни начальницы охраны, ни самого правителя. Стражницы стояли на постах, сонно позевывая, служанки бегали, сосредоточенно глядя под ноги. Недалеко от входа, косясь на плеть надсмотрщицы, ковырялись в стене несколько «неголосующих граждан». Рядом деловито махал руками взлохмаченный «свободный гражданин». Перед крыльцом стоял Меченый. Его в карательный поход, видать, не направили. Найл попытался восстановить в памяти, оставался ли он на посту во время недавних облав, но так и не вспомнил.
Все было в порядке. Но тревога не покидала правителя. Он еще раз обошел дворец, потом посидел на крыльце, вновь пытаясь разобраться в мыслях.
В конце концов махнул на все рукой, нашел в служебном крыле Джариту, увлек в первую попавшуюся кладовку и жадно впился в ее губы, отбирая тихую, покойную энергию, изливая взамен свое беспокойство.
Служанка с восторженной радостью отдавалась ему, покрывая счастливыми поцелуями лицо господина, с готовностью помогая ему телом, стремясь занять наиболее удобную позу, а Найл, постепенно успокаиваясь, вяло гадал, почему с Джаритой не возникает энергетического кокона, а идет всего лишь обмен.
На следующее утро Симеон явился ни свет ни заря, неразборчиво обругал погоду и попросил у сонного Найла пять стражниц.
— А что случилось? — пробормотал правитель, натирая слипающиеся глаза.
— Да, в общем, ничего, — пожал плечами медик.
— А зачем тогда стражницы? — подала голос Нефтис.
— Да мучают меня… дурные предчувствия.
— Симеон, кончай вилять, говори прямо.
— На площади, около лаза хищников, лежит мертвый паук.
— Уже? — Найл понял, что это первая жертва подземной войны. — Только при чем тут ты?
— Не знаю. Нервничаю. Ну, боюсь я, — рванул медик худосочной рукой тунику на груди, — боюсь. Дай стражниц.
Нефтис выделила медику охранниц, но тревога Симеона передалась Найлу. Правитель немного покрутился под одеялом. Сон не шел.
— Нефтис, — окликнул Найл девушку, — ты что думаешь?
— Я полагаю, мой господин, нам нужно поесть.
— При чем тут завтрак?
— Может случиться так, что скоро нам станет не до еды.
Некоторое время Найл обдумывал ее слова, потом решительно встал, накинул тунику, открыл дверь:
— Эй, есть кто-нибудь? Пусть нам приготовят завтрак.
Поев, Нефтис в очередной раз решилась встать, но безуспешно. Найл, присев к ней на краешек кровати, попытался утешить, но, когда утешительные поцелуи стали уже переходить в страстные, по коридору дробно рассыпались шаги и в комнату влетел взмыленный советник Бродус.
— Правитель, всех пауков перебили!
— Кто?
— Они там, на площади, грудами лежат! Экстренное заседание Совета! Идемте, правитель.
Нефтис чуть ли не взвыла в постели, потом громко вызвала:
— Дежурная! — Появилась сонная стражница, рассеянно уставилась на советника Бродуса. Начальница охраны отрывисто приказала: — Эскорт — десять человек. От правителя — ни на шаг!