— Нет, Посланник, — невозмутимо отказал советник. — Он тут больше двадцати лет заботится о порядке, о продовольствии, чистоте, красоту хорошо чувствует. Что я, мяса другого не найду? Нет, пусть живет.
— Какого мяса? — насторожился Найл.
— Неужели ты не замечал, Посланник, — со странной усталостью сказал Борк, — что в нашем мире всем нужна еда? Вы едите гусениц и мотыльков, смертоносцы — вас, безжалостное время и недобитые хищники несут гибель нам. Этого не избежать. Зато мне удалось добиться, чтобы здесь, в Провинции, смерть сопровождалась не болью, а радостью. Помнишь, чему я учил Шабра? Семейное воспитание и кропотливая, постоянная, умная корректировка в нужном направлении. Вот и все. Кто смог добиться большего — я со своим тихим старанием или Смертоносец-Повелитель со своей грубой силой и запугиванием? Богиня дала нам интеллект для того, чтобы мы умели мирно уживаться друг с другом. В Провинции люди не прячутся, не убегают, не сопротивляются и не устраивают бунтов. Они сами приходят и просят, чтобы их съели. Вот так. Не смертельные схватки друг с другом, которые столь часто сопровождали человеческую цивилизацию, а радость самопожертвования на пользу ближнего своего. Теперь ты понял, что такое истинный разум, Посланник?
Спустившись, Найл встретился взглядом с Тантоном и отрицательно покачал головой. Толстяк поник и побрел к воротам.
— Ну как? — спросил Симеон.
— Все хорошо. Все счастливы. Люди счастливы, что их едят, смертоносцы счастливы, что сыты, а все остальные счастливы, что попали в естественную среду обитания. Вот только мне от этого всеобщего благоденствия почему-то муторно на душе.
— Если хочешь устанавливать свои порядки, — раздался от стены голос принцессы, — нужно править в собственной стране, а не пристраиваться к чужим.
— Мерлью! — Правитель быстро подошел к ее топчану, присел. — Я тебя целую вечность не видел.
— А когда тебе? Ты или с девицей своей спишь, или вино пьешь. Откуда у тебя свободное время?
— Я хотел дать людям отдохнуть, пожить спокойно.
— Нагулять жирок…
— Слушай, — проглотил откровенное оскорбление Найл. — Давай уйдем из этого болотного рая? Пропади они пропадом с таким счастьем!
— Знаешь, Найл, — призналась девушка, — последнее время ты стал довольно неприятен…
— Ты хочешь остаться?
— Ну уж нет, — сверкнула глазами девушка. — Я все-таки принцесса, а не овца.
— Симеон, — выпрямился правитель, — завтра утром мы уходим. Ты с нами?
— Ну, не оставлять же вас без медика!
— А ты, Нефтис?
— Да, господин мой, — выпрямилась во весь рост стражница.
Найл заметил, как одна из служанок попыталась спрятаться в ее тень, и сделал шаг вперед:
— Джарита?
— Опять, господин мой?..
— Что «опять», Джарита? — Найл подошел к служанке.
— Зачем нам уходить, господин мой?.. — прошептала женщина. — Здесь хорошо. Кормят… — Она говорила все тише и тише. — Я не хочу больше голодать… мерзнуть… бояться… Может, нас еще и не изберут…
— А если изберут?
— Все лучше… — служанка отвернулась, — чем в пустыне гнить…
Вокруг все притихли. Правитель скрипнул зубами.
Больше года он пытался научить бывших слуг смертоносцев свободе, научить самих делать выбор, избавиться от слепой покорности. И вот наконец его главная служанка решилась на самостоятельное решение.
«Она хочет быть рабыней!»
После короткого спора между свободой и сытым брюхом — победило брюхо.