Вскоре пришельцев заметили. Внизу послышались крики, забегали люди, громко защелкали бичи. Когда мужчин выстроили, Найл неторопливо спустился с бархана и вошел в оазис. Опять защелкали кнуты, послышались гортанные выкрики. Мужчины замерли, не шевелясь, не дыша и глядя прямо перед собой. Надсмотрщицы упали на колени и низко склонили головы.
— Как давно я не видел такого прекрасного зрелища! — коротко вспыхнуло и погасло в сознании восхищение Шабра.
Правитель подошел к первой из надсмотрщиц и достаточно громко, чтобы слышали все ее подчиненные, сказал:
— Встань, Райя. Я очень рад тебя видеть.
Главная надсмотрщица хотела было выставить своих работников на улицу и предоставить огромной свите Посланника Богини все жилье, однако Найл не разрешил. Да и все равно двести человек в четыре дома никак не поместятся. К тому же камышовые хижины, больше напоминавшие примитивные шалаши, не предоставляли особого комфорта — речь шла, скорее, о почете. Привилегию ночевать под крышей получили только Симеон со своими ученицами, Нефтис, Сидония и принцесса. Для них освободили помещение, предназначенное для надсмотрщиц.
Маленький оазис не мог вместить всех изгнанников, поэтому смертоносцы, наводящие ужас на рабочих солеварни, вышли в пустыню, окружив зеленый островок плотным двойным кольцом, и замерли, слегка подогнув лапы и плотно сжав дыхальца, а люди, ведомые одной из надсмотрщиц, сняв поклажу и оставив оружие, отправились к колодцу.
Райя ни на что не жаловалась, но Найл легко читал ее мысли и знал, что здешним обитателям грозил голод, что у них оставалась только копченая рыба, да и той от силы на месяц. Если досыта накормить пришельцев — припасы закончатся в два дня.
— Кстати, а откуда у тебя копченая рыба? — удивился правитель.
— Два месяца назад сюда заходил корабль, Посланник Богини. Он взял немного соли, а взамен оставил рыбу. За все время после вашего визита это единственный корабль.
Надсмотрщица не жаловалась, она целиком и полностью полагалась на мудрость Смертоносца-Повелителя, покорной слугой которого воспитывалась, и Посланника Богини, ставшего повелителем по распоряжению властелина вселенной. Но солеварня находилась в пустыне, а несколько финиковых и банановых пальм и заросли опунции не могли прокормить всех работников. Еду сюда привозили корабли, приходящие за солью. Нет кораблей — нет еды. До сих пор голод не наступил только благодаря копченой рыбе.
— Ты слышал, Дравиг? — обернулся Найл к старому смертоносцу. — Флот цел. Наверное, они не дождались нас у Дельты и пока крейсируют в море да рыбачат для пропитания. Надеюсь, их удастся найти.
— А если это был корабль захватчиков? — засомневался паук.
— Вряд ли. Они ведь не пытаются захватить оазис? Значит, не знают о его существовании. Попади моряки в руки пришельцев, Тройлек вытянул бы из них все.
— А если это место им просто не нужно?
— Нужно, да еще как, — покачал головой правитель. — Это ведь единственный источник соли для города.
— В этот момент в его сознании что-то колыхнулось, пока еще невнятное и бесформенное, но находящийся в прямом контакте Дравиг тут же поддержал, возникшую мысль всей силой объединенного сознания смертоносцев; она была немедленно разобрана на множество составляющих, из нее вычленили обрывок воспоминания о разговоре с одним из паучьих правителей и тут же из общей памяти восстановили разговор целиком.
Год назад в усыпальнице повелителей специально для разговора с Посланником Богини хранители «накачали» жизненной энергией тело советника Кизиба. Рассказывая о временах покорения двуногих, паук упомянул, что смертоносцы успешно засылали в непокорные города лазутчиков — воспитанных в духе преданности людей, слуг — под видом пастухов, торговцев или погонщиков.
— Если в городе нет другой соли, — задумчиво сказал правитель, — значит, ею можно успешно торговать? Судя по словам Тройлека, торговля в их обществе — явление обыденное.
— Ты хочешь пойти в город? — обеспокоенно спросила принцесса.
— Мне нельзя. Узнают.
— Может быть, я?..
— Тебе тоже нельзя. Из нас вообще никому нельзя идти. Не думаю, что все пауки захватчиков такие же «переводчики», как Тройлек, но кое-кто наверняка способен отличить торговца от лазутчика. Боюсь, наше мышление слишком разнится с мышлением крестьянина или пастуха. Рисковать нельзя. Пойти должен тот, кто действительно хочет сбыть свой товар, а взамен получить другой.
— Может, Рион? — подумав, предложила Мерлью. — В городе он занимался торговлей.
— Причем неудачно, — добавил Найл. — Нет, ото всех нас за милю разит Дельтой. У нас аура бродяг, а не заботливых хозяев.
Мерлью кивнула, признавая правоту правителя, и перевела взгляд на Дравига, потом на Симеона, но никто ничего предложить не мог.
— Простите, Посланник Богини, — решилась задать вопрос надсмотрщица.
— Я правильно понимаю, что в городе произошла беда?
— Да, Райя, — кивнул Найл. — Нам пришлось покинуть его.
Надсмотрщица промолчала. Теперь она поняла, почему про солеварню забыли, почему не присылают провизию и не забирают соль. Она подумала о том, что все вино выпито, а колодец сегодня наверняка вычерпают до дна. Значит, воды у нее тоже не останется. Она не роптала — раз Посланник Богини хочет забрать все, значит, так нужно. Она лихорадочно искала способ выжить.
— Отсюда до устья реки примерно два дня ходьбы, — сказал Найл. — Завтра мы с людьми отправимся туда, наберем воды, наловим рыбы. Соль есть, часть улова завялите, часть засолите. Водой зальем все емкости. К тому времени, когда она кончится, колодец успеет наполниться снова. Придется вам, — правитель улыбнулся, — на рыбе пока посидеть, другого ничего нет. Когда появится возможность, пришлю мясо.