Сама Инес старуху Моок своим внутренним взором видела – ведь та не догадалась мысленно накинуть на себя черный платок или соорудить еще какое-нибудь заграждение. Но выглядела паучиха совсем не так, как ожидала Инес. Вообще-то ей еще ни разу не доводилось лицезреть воочию негласную правительницу здешних пауков, но девочка знала по рассказам, что Моок маленькая, сморщенная, черный мех у нее поблек и местами вылез, одна лапа висит как плеть, а передние глаза мутные, точно на них бельма.
Однако сейчас Инес воспринимала Моок как в высшей степени диковинное создание, странную помесь паука и человека: высохшая, скрюченная старушка – человеческая, имеется в виду – с очень большими, неестественно вытаращенными черными глазами и не то тремя, не то четырьмя руками; она непрестанно сучила ими, и разобрать точно, сколько их, не представлялось возможным. Как ей это удавалось? Может, Моок и не додумалась до клетки и черного платка, но зато умела менять свой внутренний облик?
Она выглядела… забавно и казалась совсем не страшной.
– Если хочешь, можем поболтать, – милостиво закончила Инес, чувствуя себя хозяйкой положения.
– Отчего бы и нет, крыска? Ночь долгая, а сплю я плохо. Так ты спрашиваешь, какая она, наша богиня? Огромная, как гора, которую люди называют Веревка. И от нее исходит сияние, живое и теплое… – У вашей богини есть глаза? – перебила старуху Инес.
– Нет. Зачем ей глаза?
– А клыки? Рот?
– Ничего этого у нее нет.
– Разве она не похожа на вас?
– Конечно, нет. С какой стати?
– Что же она – просто гора и все?
– Нет, этого я не говорила. Я сказала, что наша богиня высокая, как гора. На самом деле она – прекрасный цветок.
Вот это богиня – цветок!
– А откуда ты знаешь, что она такая?
– Оттуда, что я ее вижу.
– Как это – видишь? – удивилась Инес. – Где она?
– Что значит – где? – теперь удивилась Моок. – Здесь. Не на этом острове, нет, к сожалению. Но в этом мире, который люди называют Землей. Как бы она могла заботиться о нас, если бы была где-то в другом месте? А почему тебя так интересует наша богиня, крыска? У вас тоже есть своя богиня? Расскажи мне о ней.
Инес внезапно стало страшно, хотя она до конца не понимала, почему.
Старуха Моок говорила так уверенно; может, эта богиня, похожая на цветок высотой с гору, и в самом деле существует? И помогает паукам?
Тогда… Тогда неизвестно еще, удастся ли Тару справиться с ними.
– В другой раз, – сказала Инес. – А сейчас я хочу спать.
Не дожидаясь ответа, она вскочила, продралась сквозь кусты и по темной улице побежала домой.
– 2
С тех пор Инес еще дважды вечерами пробиралась во двор дома, где жила Королева Моок, и, затаившись в кустах, болтала с ней. Фидель больше ни разу не играл на дудочке, но иногда возился в сарае или просто с отсутствующим видом слонялся по двору, разговаривая то с курами, то вообще непонятно с кем. Скорее всего, сам с собой. Инес он, конечно, не замечал. Его мать по вечерам и вовсе не выходила из дома.
Эти беседы с Моок казались Инес очень… странными. И они порождали еще более странные ощущения. Однако самым странным было то, что старая паучиха не вызывала у девочки не только страха, но и отвращения, которое она обычно испытывала по отношению к паукам.
О чем только они ни говорили! Это было так чудно – болтать с кем-то из пауков на равных, не опасаясь сказать лишнее слово; вообще не опасаясь ничего. Прямо как с каким-нибудь человеком. Притом явно неглупым, любознательным, остроумным, иногда даже ироничным, хотя в то же время на диво не знающим или не понимающим самых элементарных вещей.
– Вы ведь не всегда были такими большими, правда? – во время одного разговора спросила Инес у Моок. – Когда-то вы были маленькими-маленькими и человек мог запросто раздавить вас ногой. Ты не знаешь, почему вы изменились?
– Потому что так захотела богиня. Никакого более вразумительного ответа добиться не удалось.
– Во время молитвы ты просила свою богиню простить вам грехи. Какие же, интересно, у пауков грехи? – поинтересовалась Инес в другой раз. Я думала, вы безгрешные, – она не смогла удержаться, чтобы не подколоть старуху. Вы ведь не считаете грехом то, что заставляете людей работать на себя и пожираете их, когда они вас не слушаются?
– Какое тебе дело до людей, крыска? А может, ты вовсе и не крыска? Может, ты…