— А женщины, раз попавшие в монастырь, навсегда остаются там?
— Да.
— Никто никогда не сбегал?
Диклан посмотрел на Посланника Богини, как на идиота, и пояснил, что оттуда не сбежишь. Там мощная охрана — и физически, и способная читать мысли. Женщины же не обладают способностями установить ментальный щит, чтобы закрыть сознание от проникновения другого разума. Поэтому если у кого-то и появятся такие планы, то о них сразу же станет известно.
— Выпускают только человекообразных, — пояснил Диклан.
— Человекообразных? — переспросил Найл. — Но откуда там появляются человекообразные? Они что, случайно забегают к вам?
— Нет… Но иногда… Иногда происходит сбой в программе… Селекционеры до сих пор не могут разобраться, почему. Они добились, что рождаются только мальчики.
— Девочек не рождается?! — воскликнул Найл.
— Нет, зачем нам девочки? Нужны только мужчины. Девочек и так полно в городе. Но иногда вместо человека на свет появляется мохнатое существо… Такого детеныша отдают в племя человекообразных.
Интересная получалась картина. Найл глубоко задумался. Какой странный выверт. Природа подкидывает все новые и новые загадки. Причем в каждом уголке Земли загадки свои. Сколько Найлу уже удалось повидать… Но сколько еще остается неизведанного!
Оставался последний вопрос, который он хотел задать Диклану. Посланник Богини поинтересовался, что юноша знает про Котел. Но парень даже не понял вопроса. Тогда Найл сформировал в сознании образ Котла — так, как его помнил.
— Я никогда его не видел, — сказал Диклан. — И не представляю, что это такое.
Как выяснилось, Диклан и его братья никогда не заходили внутрь горного хребта дальше монастыря. Их совершенно не интересовало, что там еще есть и есть ли вообще.
— Вам не запрещалось туда ходить?
— Нет. Но мы просто… у нас и мысли не возникало туда соваться.
Значит, большая часть людей из города бабочек про Котел не знает? Или знают только те, кто непосредственно превратился из человекообразного в человека, обладающего исключительными ментальными способностями, которые ослабевают с каждым поколением? Хотя, это не имело для Найла никакого значения. Его просто интересовало, откуда взялся Котел, каким образом он действует и почему. Раз Диклан не мог ответить на эти вопросы, следовало поискать других, тех, кто мог. Найдутся ли такие в монастыре?
Рут, внимательно слушавший весь разговор, снова обратился к Посланнику Богини.
— Ну так как? Мы идем освобождать твоего брата и приятеля?
— Я не могу допустить, чтобы пострадали невинные женщины, — твердо заявил Найл и снова обратился к Диклану, теперь поинтересовавшись, какая точно охрана имеется у этого монастыря.
Диклан создал в воображении образы четырех огромных пауков-стражников, обладающих сильнейшими ментальными способностями.
— А почему вы их не лишили сознания? — вступил в разговор старый Дравиг, послав Диклану ментальный импульс. — Почему к ним такое особое отношение?
Диклан улыбнулся. Пауки-стражники знали: они относятся к избранным, единственной породе, не лишенной сознания двуногими, поэтому и служат им верой и правдой. Они боятся, что двуногие, среди которых есть гораздо более сильные особи, сделают их такими же, как остальные восьмилапые, и поэтому выполняют все указания.
— А какие-нибудь львы, тигры, леопарды?
— В этом монастыре сейчас нет. Здесь были два льва, но сбежали. Я не знаю, почему. Наверное, ушли в загул. И не вернулись.
«Или погибли у Котла», — подумал Найл.
— То есть из охраны только четыре паука? — уточнил Посланник Богини вслух.
— Но вам с ними не справиться! — воскликнул Диклан. — Никому и в голову не приходит нападать на монастыри! У нас за такое карают смертной казнью, причем не только того, кто осмелился пойти к монастырю без специального разрешения, но и всю его семью! Чтобы другим было не повадно.
— А что, такие случаи были?
— В прошлом. На моей памяти — тогда мне было лет семь — один парень хотел увидеть любимую девушку, которую отправили в монастырь. Им не разрешили пожениться… Ну, а он не забыл про нее, узнал, где именно она находится… Наши правители устроили показательную казнь. С тех пор никто даже не пытался. И никто из девушек не сопротивляется, когда их туда отправляют.
— Но ведь берут девушек не из каждой семьи?