— О захватчиках.
— Так ведь их же разгромили!
— Кто вам это сказал?
— А разве может быть иначе? — с неожиданной для нее наивностью пожала плечами Мерлью.
— Нда-а… — Не в силах подобрать нужные слова, Найл долго переводил взгляд с девушки на медика и обратно, пока наконец не выдавил: — Они разнесли армию смертоносцев в пух и прах. Перебили почти всех пауков и теперь идут сюда…
Мерлью и Симеон ошеломленно переглянулись, потом уставились на правителя и хором переспросили:
— Правда?
— Дней через пять они будут здесь… — Медик и принцесса переглянулись еще раз и неожиданно громко грянули:
— Ура-а-а!
— Да вы чего…
Но договорить Найлу не дали: принцесса Мерлью с разбегу прыгнула ему на шею и принялась целовать, не разбирая, в нос, щеки, шею.
— Все! Все! Смертоносцев больше нет! Конец восьмилапым! — орал медик. Он тоже попытался обхватить Посланника Богини, но удобного места не нашел и стал просто бегать вокруг.
— Ага, нашлась и на них управа! — тихо шипела девушка. — Отольются им наши слезы!
— Да чему вы радуетесь, во имя Богини?! — смог наконец вырваться Найл. — Сюда же захватчики идут!
— Помнишь, Найл? — не слушал его Симеон. — Помнишь, как мы по кварталу рабов к арсеналу крались? Как косили их жнецами? Как в Дельту летели? Теперь все, кончилась их власть! Свершилось! Ни одного не останется! Всех, всех в воду! Нахозяйничались!
— Хватит бояться, хватит упрашивать… — вторила ему Мерлью. — Свобода!
— Какая свобода, идиоты?! — взорвался правитель. — Смерть идет!
— Нам-то что? — рассмеялась принцесса. — Это смертоносцам смерть, а нам свобода! Люди ведь сюда идут, люди!
— Мерлью, — тихо спросил девушку Найл, — а разве может свобода прийти со стороны, на чужих мечах? А?
Улыбка на ее губах медленно померкла, но Мерлью упрямо покачала головой:
— А все равно я рада. Пусть теперь и восьмилапые от страха подрожат…
— Пусть, — согласился правитель города, — только нам от этого радости мало.
Глядя на молодых людей, перестал резвиться и Симеон.
— Вы чего, уксуса глотнули? — поинтересовался он.
— Помнишь, что творилось в городе, когда все смертоносцы на несколько дней потеряли сознание? — напомнил ему Найл. — Так вот, вскоре этот «праздник свободы» наверняка повторится.
— Да? Да-а-а… — Медик задумчиво пожевал бледными губами и внезапно заторопился: — Вы извините, ребята, мне нужно бежать…
Он озабоченно покачал головой и засеменил к двери.
— Пожалуй, я тоже отзову гвардейцев с полей, — решила принцесса, глядя Симеону вслед. — Ничего там за пять дней не случится. — Она подошла к правителю, дотронулась до пальцев его руки: — Я очень рада, что ты вернулся. Но видишь, как… скомкалось…
Она вздохнула, потом решительно тряхнула головой и тоже вышла.
Подобная реакция принцессы ничуть не удивила правителя — в тот раз, когда почти все смертоносцы потеряли сознание, город напоминал человека, у которого выдернули скелет: стройная система, где каждый работник знал свое место и свое дело, мгновенно рассыпалась, люди стали собираться в агрессивные толпы, метаться по городу без конкретной цели, но с огромным желанием выместить на чем-нибудь искони заложенное в двуногих зло — закидывали камнями пауков, били стекла в его, Найла, дворце, пытались напасть на детский остров… Спасти положение удалось только чудом. И немалая роль в «сотворении чуда» принадлежала принцессе Мерлью, сумевшей быстро организовать из растерянных надсмотрщиц отряды гвардии порядка…