— Ну хорошо, — приготовился терпеливо объяснять Найл. — Конечно, я сделал бы это и только для нее, но все гораздо серьезнее. Понимаешь, если я сейчас не отобью Нита у смертоносцев, я перестану быть здесь хозяином. Только не думай, что мне это нужно для себя: просто тогда они снова одержат верх, и люди снова окажутся в опасности.
— А как же тогда эта твоя Богиня… как ее…
— Нуада.
— Да-да. Она ведь, вроде, была за людей?
— Не за людей, а за движение вперед. Ей не важно: люди ли, пауки ли — только бы жизнь не стояла на месте, лишь бы происходило чье-нибудь развитие.
— И до каких же пор оно должно происходить?
— Сколько угодно — пока живешь.
— Ого! — присвистнул Вайг. — Тогда надо его поскорей выручать. Именно, но вот как? — обрадовался Найл: он страшно боялся, что сейчас придется долго-долго объяснять брату, что такое эволюция и зачем она нужна. Однако Вайг, похоже, не собираясь терять время на пустые рассуждения, перешел сразу к делу.
И глядя теперь на то, как брат молча переваривает услышанное, Найл все больше и больше радовался, что все-таки решился и рассказал: во-первых, сразу ушла напряженность в отношениях с братом, во-вторых, Вайг мог свежим взглядом заметить такое, на что они с Истой не обращали внимание. Для начала Найл попытался проверить свою догадку об обитателях «светящегося дома» — Вайгу он, так же как и Исте пока ничего не сказал о своих предположениях.
— Я вот все думаю, — заговорил он, как бы размышляя вслух, — что за дрянь могла водиться в этом самом «светящемся доме»?
— Сейчас сообразим, — с готовностью откликнулся Вайг. — Раз человек поднимается вверх — значит, его кто-то преследует: если бы, например, за его спиной просто бы обвалилась лестница — он бы не стал, как ненормальный забираться выше и выше, а старался бы спуститься. Но если за час зажигается всего несколько окон, двигается этот кто-то очень медленно, хотя, видно, мимо него не проскочить. И защищаться — тоже, видимо, бесполезно. Что еще… В доме давно никто не живет, расположен он среди развалин… Знаешь, там, скорей всего, поселился здоровенный гриб-головоног. Или даже несколько, — подытожил Вайг.
— Вот и я так подумал, — теперь Найл уже почти не сомневался в том, что его догадка о грибах верна.
— Слушай, а они случайно не сожрали этого Нита?
— Смертоносцы их не подпустят.
— А почему тогда погас свет?
— Не знаю. Хотя…
«Великая Дельта, да все донельзя просто. И как я не догадался раньше: ведь дому-то уже столько лет…»
— Кажется, я понял: там просто что-то вышло из строя — сломалось — дом-то старый. Юс же и сказал: никто не знает, почему, — Найл заулыбался, но вот лицо Вайга оставалось серьезным, словно вся ответственность теперь, действительно, лежала на нем.
Дождь наконец кончился, и теперь уже капало только с крыши, совсем по-другому — весело, звонко.
«Солнце…»
Найл не удержался и, оставив брата, подошел к окну. Мокрая трава вокруг Белой башни стала заметно зеленее, ярче; блестела множеством непросохших луж городская площадь.
— Слушай, а нельзя попробовать их отвлечь: напугать или заставить заниматься чем-нибудь другим? — послышался за спиной голос Вайга.
— Кого?
— Ну твоих этих любимцев — пауков. Внушить им, например, что вот-вот начнется наводнение или рухнет дом… — Они же не какие-нибудь безмозглые твари. К тому же, если Нит, не дай бог, останется в доме один — твои друзья-головоноги доберутся до него гораздо быстрее, чем мы.
— М-да. Только и остается, что вмазать по ним, как в ту ночь. Помнишь, когда вы с Доггинзом нашли оружие?
— И ты туда же, — Найл нехотя вернулся за стол. — Ну и будет война. Тебе так этого хочется?
— Тогда знаешь, что, — прямо из кувшина отхлебнув меду, сказал вдруг Вайг, — если здесь кто и сможет помочь, то только Юс. Хоть любить ему Нита особенно, вроде, и не за что, зато твоя поддержка очень даже не помешает: свои-то его, выходит, бросили.
— В том-то и дело: они не хотят открыто признавать, что человек может быть сильнее смертоносца — для них это страшный позор и конец власти над людьми. Большинство людей ведь по-прежнему видят в смертоносцах своих хозяев. Я же, наоборот, хочу, чтобы об этом узнали все — тогда, возможно, люди наконец перестанут бояться и чувствовать себя рабами.
Вайг только покачал головой. Видимо, все это вызывало у него большие сомнения. Найл не спорил: он и сам не надеялся, что сразу — одним махом — изменит существующий порядок, ведь отношения между людьми и пауками сложились очень давно и существовали так долго. Первый шаг был сделан, когда смертоносцы признали формальное равноправие людей — сейчас предоставлялась возможность сделать следующий. Хотя кое-что менялось как бы и само собой, без всякого вмешательства с чьей-либо стороны. Найл, например, заметил, что молодые смертоносцы — такие как Юс и еще моложе — не всегда, правда, умели совладать со своими эмоциями, зато относились к людям уже не с таким презрением, как те, кто был старше. Время. На все необходимо время.
Размышления Найла были прерваны неожиданным появлением Нефтис: