Год гнева Господня: читать начало книги онлайн

— Красношапочника? Что за странное название! — поразился Адам Лебель.

— Ничего странного, — пожал плечами Граций, — если иметь в виду, что красношапочниками здесь называют обезглавленных. Суровый гасконский юмор.

Через несколько минут они уже поднимались по невысокой песчаной насыпи. Портовые носильщики таскали мимо них плетеные ивовые корзины с дневным уловом. Чего в них только не было! Упитанные сельди-алозы, поблескивающие голубой чешуей, темно-серебристые горбыли, красноперые окуни со злобно выпученными глазами, песочного цвета бычки-бубыри, розовеющая зеркальная форель в крупных черных крапинках. Неподалеку на жестяных поддонах шевелились клубки «стеклянных угрей» и прозрачно-розовые креветки; рядом на неструганых досках внаброс лежали разжиревшие щуки, пятнистые миноги с алчно распахнутыми ртами и остроносые осетры, поблескивающие зеленовато-бронзовым отливом боковых наростов.

Миновав невысокую арку городских ворот, Граций повернулся к своим спутникам:

— Итак, мессиры, кому куда?

— Мне нужно спешить в аббатство Святого Северина, — ответил каноник Адам. — Мессир де Севиль, вы ведь знаете, как туда добраться?

— Да, конечно. Идите все время прямо по этой улице, — с готовностью принялся рассказывать Граций. — По правую руку у вас останется квартал Тропейта, пристанище пьяной матросни и разнузданных девок. Потом, справа же, увидите Колонны Покровительницы, а за ними, чуть поодаль — аббатство якобинцев.* Но вы туда не сворачивайте, а продолжайте идти прямо через весь город — это где-то мили полторы — пока не упретесь в западную стену. У стены поверните на юг, дойдите до ближайших городских ворот и выйдите из города. Там, за воротами Дижо, начнется Еврейская улица. Идите сначала по ней, а затем сверните немного к северу. Примерно через милю увидите аббатство Святого Северина. Кстати, как раз недалеко от него и будет тот античный амфитеатр, что мы видели с реки.

[*Здесь: доминиканцев]

— Благодарю вас, — улыбнулся каноник. — Столь подробного описания не смог составить бы и сам Его Святейшество Каликст*. Прощайте, друзья мои, и да хранит вас Господь во всех ваших благих начинаниях. — Адам Лебель перекрестил Грация с Иваром и, задумчиво склонив голову, зашагал в сторону заходящего солнца.

[*Римский папа Каликст II, считающийся автором «Кодекса Каликста» — путеводителя для паломников в Сантьяго-де-Компостела]

— А тебе, насколько я помню, нужно к бенедиктинцам, в Сент-Круа? — повернулся Граций к Ивару.

— Не устаю поражаться твоей памяти, Граций! — присвистнул Ивар. — Я ведь лишь вскользь упомянул об этом много дней назад, в горланящем саутгемптонском кабаке, когда мы с тобой уже основательно набрались. Но ты все равно умудрился запомнить!

— Менестрель без цепкой памяти — что соловей без весны, — скромно улыбнулся Граций. — Значит, нам по пути. Только у Шато-Ломбриер я тебя оставлю. Дальше просто иди до самых южных ворот, следуя за изгибом реки — и увидишь свое аббатство. Если что, спроси у местных — ты ведь знаком с их наречием?

— Более или менее, — ответил Ивар. — По мне, так оно не сильно отличается от прочих окситанских говоров, разве что чуть ярче окрашено васконскимитинктурами.*

[*Тинктуры — название красок в геральдике]

— Признаться, меня удивляет не столько обилие языков, известных тебе, сколько несоответствие северного имени твоей восточной внешности, — Граций изучающе посмотрел на Ивара, затем продолжил: — Ну да ладно: у всех у нас есть свои маленькие секреты. В конце концов, сам дьявол сломит ногу в этих вопросах крови.

Чтобы не продираться сквозь узкие извилистые улочки бедняцкого квартала у церкви Сен-Мишель, они решили пойти через центральную часть города. Перебравшись через грязную илистую речушку Девез, Граций с Иваром выбрались на широкую мощеную камнем улицу, заставленную лавками галантерейщиков и торговцев пряностями. Чуть далее, ближе к Рыночной площади, расположились продавцы тканей, сапожники и скобянщики. Прямо перед рынком Ивар с удивлением увидел крепостную стену, проходившую прямо посреди города и разрезавшую его надвое.

— Это самая старая стена, еще от римлян осталась, — перехватил Граций немой вопрос Ивара. — За ней начинаются кварталы богачей: Ля-Руссель и Святого Элигия. Там окопались в своих «донжонах»* самые влиятельные кланы Бордо: семья Колом и семья Солер. Эти кварталы в свое время тоже обнесли стеной, второй по счету. Но город продолжал расти, поэтому не так давно вокруг него возвели третью стену, самую протяженную и надежную.

[*Буквально: высокие замковые башни]

— И чем занимаются те влиятельные семьи, о которых ты сказал?

— Колом и Солер? Да чем занимаются… В основном воюют друг с другом. Чаще — втихую, хотя порой и до открытой поножовщины доходит. Вообще, если в двух словах, всю недавнюю историю Бордо можно описать так: Коломы грызутся с Солерами за власть в мэрии, а мэрия и жюраты* грызутся с королевским прево за привилегии. А город в целом — ловко играет на противоречиях между английской и французской короной, выбивая себе все больше и больше льгот и вольностей. И чем больше война разоряет окрестности, тем сильнее богатеет за своими крепкими стенами Бордо.

[*Члены городского совета]

— Я не очень понимаю, Граций: а как вообще вышло так, что Бордо, и Аквитания в целом, стали английской землей? — не отрывая глаз от возвышавшихся вдалеке остроконечных шпилей собора Сент-Андре, спросил Ивар у своего попутчика. — Они же так далеки от Виндзорского замка — гораздо дальше, чем от Луврского дворца?

— Ты ошибаешься: это не английская земля, это наследное владение английского короля Эдуарда III Плантагенета. В этом принципиальная разница. Но в целом — да, история весьма занятная и поучительная. Хоть и довольно древняя уже.

— Что есть древность, как не зерцало грядущего? — заметил Ивар.

— Это ты где прочел? У Философа?* Хотя в любом случае ты прав. Ну хорошо, попробую изложить покороче. Началось все с визиготов…**

[*У Аристотеля]

[**Вестготов]

— Ничего себе «покороче»! — рассмеялся Ивар.

— Ладно, пропустим готов, начнем с франков. Итак, франки пришли из-за Рейна и вытеснили визиготов за Пиренеи. В том числе и из Аквитании. Было это в начале шестого века от Рождества Христова. Однако исконными жителями этих земель были не визиготы, а баски, они же васконы, они же гасконцы — на языке северян. Народ вольнолюбивый и нрава необузданного. Как пишет о них Каликстин: гасконцы остры на язык, распутники, пьяницы, чревоугодники, но вместе с тем привычны к боям и гостеприимны к беднякам. И чтобы удерживать мятежных гасконцев в повиновении, над землями этими — от Луары до Пиренеев — был поставлен франкский dux.* Потом Хлодвиг умер, королевство франков погрязло в династических распрях, а герцоги Аквитанские все сильнее начали отдаляться от своих франкских сюзеренов.