Теперь лежа на этой дурацкой кровати, я должна была закончить последнее сращивание. Ген Ерь должен был прорасти в организме, укрепив и изменив мое тело. Зачастую девочки погибали от адской боли или в смертельном извороте тела. Но я поклялась сама себе, что не сдохну, только не так. Мое тело старалось привыкнуть к этой новой модификации, а мне хотелось только одного: чтобы поскорее закончилась боль.
Спустя некоторое время боль ушла. Я тяжело дышала, пытаясь ртом захватить за один глубокий вздох, как можно больше воздуха. Моя грудь болела, как и все тело. Но я выдержала последний этап, и теперь я настоящий Райр. одна из элиты, одна из ангелов Зимирата.
Нас называют ангелами Зимирата, но за что? Никто уже точно не знает. Может быть тем самым скрывают всю грязь нашей истиной личины, ведь она действительно ужасна. А людям не нужна грязь, им хочется верить во что-то светлое и красивое. Может быть потому что Райров считают защитниками и спасителями рода человеческого? Возможно. Но каковой не была бы истинная причина этой фразы, мне очень нравилось быть ангелом. Быть воплощением чистоты и надежды для других, не такой, как все и это если честно грело мою душу.
Мое тело резко расслабилось и спина полностью легка на кровать. Соски набухли, вспотев от поднявшейся температуры и боли, под майкой. Трусы намокли настолько, что казалось, из них можно выжать целую кружку кофе. Да-да, эту дрянь все еще варят в барах и кафешках, хотя уже давно был признан его вред, для организма. Ко мне подошел врач, она произнесла, растегивая ремни:
— Все хорошо Вивиан, ты прошла окончательное приращение, теперь просто отдохни пару часов, здесь.
Я хотела встать, но она не дала, прижав меня своей сухой рукой к кровати, на которой я лежала и улыбнулась.
— Я-я, хочу принять душ. Мне плохо в мокром белье, госпожа Сии – взмолилась я.
Она отпустила меня. Я медленно поднялась. Все это время, госпожа Сии косо наблюдала за мной. Видимо она надеялась, что сейчас я потеряю равновесие, и у нее будет повод не отпускать меня.
Я прикрыла глаза и пододвинулась к краю, чтобы встать. Уже давно привыкнув к головокружениям, что частенько проявлялись во время приращения гена, я умела ловко скрыть, насколько мне в действительности плохо. Я встала, босыми ногами на голый пол. Он был таким холодным, что я резко забралась обратно на кровать.
— Что-то не так? — спросила меня Сии, явно довольная, что я, возможно, сейчас все-таки останусь.
— Нет, что вы — ответила я — просто ощущения какие-то странные, не такие, как раньше.
— Все правильно — улыбнулась она — после приращения гена, большинство ощущений у тебя усилилось и изменилось.
— Здорово — ответила я и повторно ступила на пол, а мысленно думала — хер тебе, а не моя задница, поняла?
Шаг за шагом я ступала по холодному полу, пока не дошла до двери, ведущей в душевую. Скинув свое мокрое белье на пол, включила воду. У каждой лаборатории была всего одна душевая на все помещение. А из-за особенности постройки, ее полупрозрачная половина выходила в общий коридор академии. Зачем так было сделано? Я не знаю, может здесь крылся тайный умысел, но если честно, мне было все равно. Любой кадет мог всегда наблюдать за теми, кто закончил процедуру сращивания, потому, что только их допускали в эту комнату. Никого другого.
Посмотрев на свое отражение в зеркале, меня передернуло. Грязные кровавые следы, идущие из уголков глаз, и слипшиеся мокрые волосы, делали из моего красивого лица ужасное зрелище. Включаю душ и встаю под поток воды, уперевшись рукой в полупрозрачную стену.
Холодный полупрозрачный пластик, из которого состояла стена, ничуть не скрывал мою наготу от проходящих учениц. Меня это ничуть не смущает. Мимо проходят девушки, украдкой оборачиваясь на полупрозрачную стенку. Некоторые вообще стоят и оценивают мое тело, мою грудь и задницу. Они знают кто я, они уважают меня. Я та, что прошла. Я та, что закончила процедуру. Не каждому дано и не каждый сможет, но я смогла. Здесь не раздаются овации, здесь не поют дифирамбы. Это время смирения, это время надежды.
Теплая вода ударяет по телу. Ощущаю, как каждая капля касается моего тела, распадаясь на кучу мелких брызг. Шум воды полностью заглушает голоса с наружи, но не заглушает голоса внутри лаборатории, особенно теперь, с моими новыми возможностями.
Слышу вдалеке голоса, они говорят обо мне. Замерев, чтобы не производить излишнего шума, сконцентрировала свое внимание на голосах. Я словно призрак пробежала по коридору душевой, мчась через всю лабораторию к дальнему углу. Мимо меня проносятся медицинские установки, предназначение которых мне не было известно. Несколько кроватей, по подобию той, на которой я очнулась. Два стола заставленных различными колбами и склянками, с разноцветными жидкостями. Кругом было так много металла, острого и холодного, что порой заглядевшись на него меня, бросало в легкую дрожь.
Две особы расположились возле холодильника, где, по-моему, предположению и хранились используемые образцы гена Ерь. Остальное же, скорее всего, находится в хранилище лаборатории.
Сосредоточив свое внимание на голосах, я понимаю, что это говорят две женщины. У одной в голосе нотки властности, у другой наслаждения. Они довольны результатом.
- Как она? – спросил первый голос.
- Отлично – радостно ответил второй голос.
Первый голос был мне не известен, а вот второй принадлежал госпоже Сии.
- А результаты?
- Великолепные, я никогда такого не видела – ответила госпожа Сии.
- В смысле?
- Вот посмотрите. Прирос последних 40% плоти за первые 20 минут. Еще никто не проходит все этапы так быстро. У девочки явно повышенная предрасположенность к гену.
- Последствия наблюдаются?
- Пока что никаких последствий.
- Отлично. Нам такие нужны.