Аммон Джерро сказал, что этот запах болот, тени и неприютного мрака позовет ее за собой, и именно сюда она придет скорее по наитию, чем по собственному желанию. Как хищник на запах крови, как дикий ребенок, тоскующий по живому теплу.
Ее появление предвестил запах сырости и пепла, и она вышла к ним, в мертвую Западную Гавань, узнавая и не узнавая их лиц.
Тварь на дне ее мертвой души шевельнулась, чувствуя каждого из них.
– Аиша, – Касавир позвал ее, и она будто его не услышала. Она стояла перед ними, как оживший мертвец со впалыми щеками и обтянутым кожей черепом. Ее пальцы походили на когти. В ней не осталось ничего от той Аиши Фарлонг, которую они знали.
– Что ты с собой сделала, девочка?.. – Келгар так и не достал топора.
Слишком смешно и нелепо. Впятером на одну девчонку, которую когда-то любил каждый из них. Так или иначе.
Мягкий мох пружинил под ногами, и вода на нем – крохотные хрустальные капли – была подобна слезам.
– Ты помнишь мою монетку? – чудовище обернулось на голос Нишки, и впервые на этом лице, потерявшем все человеческое, отразилась мука. Она не понимала, что мешает ей поглотить их. Почему эти души кажутся ей иными, нежели прочие.
Монета. Монах. Мужчина с голубыми глазами. Кольцо. Меч. Раскаявшийся убийца родича.
Она потерла виски, чувствуя, как воспоминания в ней наливаются болью более сильной, чем вся, что была до этого. Голова пульсировала, славно ее сейчас могло разорвать от теснившейся в слишком узких сосудах потемневшей крови. В глазах темнело, и горло перехватывало так, что она едва могла дышать.
– Нет, – ее голос напоминал шорох умирающих листьев. – Вы тоже хотите остановить меня? Я убью вас, чтобы вспомнить.
– Ты совсем нас не помнишь? Как ты ухитрилась так впустить в себя Голод?
Голос кажется ей знакомым… знакомым… мужчина… нет, нет, монах. Корона…
Она вскрикнула от боли, потревожив стайку болотных птиц, и сжала пальцами виски, стараясь утихомирить разбушевавшиеся мысли. Они жалили ее изнутри, словно рой диких ос, и жужжали так назойливо, что хотелось разбить себе голову о землю.
– Я не знаю!
«Нет-нет-нет… они наши. Они твои. Они твои. Они в тебе».
«В тебе…»
«…твои воспоминания…»
«… Потому что ты сама бесполезна, чудовище. Ты убила мою мать».
«…убей их, потому что так будет легче, ты все узнаешь, все узнаешь…»
«…узнаешь, узнаешь…»
«…ты будешь видеть сны – о, такие красивые сны, и я тоже буду видеть сны, как и мой сын…»
– Умолкни!!!
Аиша крикнула это еще громче прежнего, и на этот раз ее крик боли отразился звонким эхом от болот.
Но амулет замолчал, и его голоса тоже.
Она смотрела на их лица и не понимала, что же с ними не так. Почему они… такие живые. Почему что-то внутри нее… мешает.
Аиша потерла усталые глаза.
– Вы – маски. Я не помню вас, но знаю. Почему вы меня ждете?
Он выступил вперед. Его голос смутно напоминал ей о чем-то.
Что она пыталась вспомнить? Что?