Поздно ночью пришли к соглашению. Обе группы пошли на уступки: команда выразит молчаливый протест; она откажется от обеда, но не предъявит никаких требований.
14-го утром команде стало известно, что мясо, привезённое вчера, полно червей.
Ходили на спардек смотреть на подвешенное там тухлое, вонючее, червивое мясо. Собирались кучками, громко негодовали.
Боцман доложил начальству: команда недовольна, волнуется...
Офицеры не терпели ни малейшего проявления чувства человеческого достоинства. Естественное возмущение они восприняли как бунт. Признать мясо негодным — значило, по их мнению, потерять престиж.
Начальство любит соблюдать форму. Судовой врач Смирнов исследует мясо и признаёт его вполне съедобным. Командир даёт распоряжение кокам готовить из этого мяса борщ.
Свистит дудка, созывающая на обед.
Матросы молча садятся за стол. Жуют хлеб и запивают водой. Никто не идёт за борщом. Смеются: сами посадили себя на карцерный рацион.
Это была забастовка, в которой люди отстаивали своё право не есть то, что им не нравится.
Для царского военного чиновника это звучало нестерпимой дерзостью.
— В Порт-Артуре люди собачину ели, а теперь и говядина стала плоха, — возмутился командир «Потёмкина» Голиков, когда ему донесли о происшедшем.
Гремит барабан, созывающий матросов на шканцы[18]. Голиков становится на кнехт[19]. Его речь коротка:
— Знаете ли вы, чем карается бунт на военном корабле? Видите эту рею[20]? Все будете висеть на ней. Не бунтуйте и ешьте борщ. Кто согласен повиноваться, переходи направо.
Только двенадцать человек выполнили приказание командира... Было тихо.
— Я запечатаю борщ в бутылки и передам дело на рассмотрение командующего флотом. А вы расходитесь, — приказал Голиков.
Старший офицер Гиляровский решил действовать смелее.
— Стой! — крикнул он начавшей расходиться команде. — Боцман, караул наверх! — Потом обратился к команде: — Кто хочет есть борщ, — переходи направо.
Караул уже стоял с заряженными винтовками. Вакуленчук первым перешёл направо. Он не хотел доводить дело до столкновения. За ним последовали организованные матросы. Они увлекли колеблющихся. Ряды дрогнули. Стиснув от злобы кулаки, последовал за всеми и Матюшенко. Провокация Гиляровского не удалась. Выдержка Вакуленчука победила.
Но это не входило в планы начальства. Гиляровский надеялся проучить матросов и навсегда отбить у них охоту бунтовать. Он был слишком туп, чтобы понять, что стоит на пороховом погребе, готовом взорваться. Он бросился вперёд и загородил дорогу группе в несколько десятков матросов.
— Стой! — заорал он. — Эти не хотят есть борщ. Боцман, брезент!
Люди вздрогнули. Они хорошо понимали, что брезент — это гроб моряка. Когда людей здесь расстреливают, их покрывают брезентом.
Команда сбилась в кучу.
— Караул, к стрельбе готовься. По людям, стоящим под брезентом, огонь! Пли!
Караул стоял неподвижно. Точно прилипли к паркету палубы приклады винтовок.
— Бунт?! — завопил Гиляровский. — Я вам покажу бунтовать!
Он бросился к ближайшему караульному и выхватил у него винтовку.
— Ребята, хватай винтовки! Что на них смотреть! — крикнул Вакуленчук.
Он понял, что время отсрочек прошло.
Словно ток пробежал по людям. Матросы, как по команде, бросились в батарейную палубу[21].
В один момент исчез строгий порядок военного корабля. С батарей неслись победные крики: «Долой самодержавие!», «Ура! Бей драконов!» На орудийных башнях появились вооружённые матросы. Где-то начали стрелять. Только на шканцах было спокойно; тут стояли бледные и растерянные офицеры.
[18] Шканцы — открытая площадка на верхней палубе в средней части корабля; самая почётная его часть
[19] Кнехт — небольшой железный столбик для закрепления якорных канатов
[20] Рей, или рея — одна из подвижных поперечных балок наверху мачты
[21] Батарейная палуба — закрытая часть корабля, где расположена основная масса артиллерии; здесь же хранятся винтовки