– Я прошу прощения. Ныряй, дитя мое, а то его заносит песком. Мне он очень дорог. Я раньше ни разу не забывала его снять.
– Достану обязательно! – И Джози ушла под воду, откуда появилась с пригоршней камушков, но без браслета.
– Пропал! Ну ладно, я сама виновата, – произнесла мисс Камерон уныло, однако ее явно позабавило, как огорченная девочка оттерла от воды глаза и храбро объявила, переводя дух:
– А вот и нет! Я хоть всю ночь буду нырять, но найду его!
И, набрав полную грудь воздуха, Джози погрузилась снова – лишь пятки беспокойно мельтешили над водой.
– Как бы она не задохнулась, – встревожилась мисс Камерон, поглядев на Бесс и узнав ее из-за сходства с матерью.
– Что вы! Джози у нас – как рыбка. Ей нравится нырять.
И Бесс улыбнулась, радуясь чуду, благодаря которому сбылась мечта ее кузины.
– А вы ведь дочка мистера Лоренса, не так ли? Как ваши дела, милая? Передайте своему папе, что я в ближайшее время нанесу вам визит. Раньше я была слишком измотана. До невозможности. А теперь оправилась. А! Вот и наша ныряющая жемчужинка. Как успехи? – спросила мисс Камерон, когда пятки ушли под воду и на их месте показалась мокрая голова.
В первый момент Джози только отдувалась и отфыркивалась – она почти задохнулась. Она вновь вынырнула без добычи, однако с прежним запасом упорства; решительно встряхнув мокрыми волосами, она бросила счастливый взгляд на высокую даму, несколько раз вдохнула, заполняя легкие, и невозмутимо произнесла:
– Мой девиз: «Никогда не сдавайся». И я достану браслет, даже если придется плыть до самого Ливерпуля! Ну, вперед!
И русалка вновь ушла под воду, на сей раз полностью скрывшись из глаз – она, точно настоящий омар, обшаривала морское дно.
– Какая упорная девочка! Мне это по душе. Кто она? – осведомилась дама, присаживаясь на полускрытый водою камень, чтобы следить за ныряльщицей, раз уж браслет исчез из виду.
Бесс рассказала, добавив с обворожительной улыбкой, которой научилась от отца:
– Джози мечтает стать актрисой и целый месяц дожидалась возможности вас увидеть. Так что она просто счастлива.
– Ах, какое славное дитя! Но почему она ко мне не зашла? Ее бы обязательно впустили, хотя обычно от девиц, мечтающих о сцене, я скрываюсь, как и от репортеров, – рассмеялась мисс Камерон.
Больше она ничего не успела сказать – над водой показалась загорелая рука, сжимавшая браслет, а следом за ней – багровое личико: Джози вынырнула, ослепленная, обессиленная – ей пришлось вцепиться в Бесс; она почти захлебнулась, но при этом торжествовала.
Мисс Камерон отвела ее к скале, где сидела раньше, откинула девочке волосы с лица и оживила ее прочувствованным: «Браво! Браво!» – Джози поняла, что первый спектакль отыграла на славу. Джози часто воображала свою первую встречу с великой актрисой – то, с каким достоинством и грацией она войдет и изложит свои амбициозные планы, какое эффектное платье наденет, как остроумно станет говорить, какое глубокое впечатление произведет ее пока не раскрывшийся талант. Но подобной встречи не рисовалось ей даже в самых дерзких мечтах: багровая, мокрая, облепленная песком и лишившаяся дара речи, она опиралась на прославленное плечо и напоминала прелестного тюленя, пока моргала и отфыркивалась; впрочем, в конце концов ей удалось изобразить счастливую улыбку и с гордостью воскликнуть:
– Удалось! Как же я рада!
– Теперь, милая, главное, чтобы тебе удалось отдышаться – тогда и я буду рада тоже. Я очень признательна тебе за такую самоотверженность. Как тебя отблагодарить? – спросила актриса, глядя на Джози прекрасными глазами, умевшими столь многое сказать без слов.
Джози сцепила руки с влажным шлепком, сильно подпортившим эффект, и откликнулась просительным тоном, который смягчил бы сердце и куда более жестокое, чем у мисс Камерон:
– Позвольте один раз навестить вас – всего только один! Я хочу спросить вашего мнения о моих актерских способностях – ему я поверю безоговорочно. Что бы вы ни решили, я так и поступлю, но если вы скажете, что они у меня есть, то когда-нибудь – после многих лет старательной учебы – я стану счастливейшим человеком в мире. Можно?
– Да, приходи завтра к одиннадцати утра. Поговорим спокойно, ты мне покажешь, чему научилась, а я выскажу свое мнение. Вот только тебе оно не понравится.
– Понравится, даже если вы решите, что я полная дура. Я хочу определенности, и мама тоже. Если вы скажете – нет, мне хватит смелости это принять, а если – да, я не сдамся, пока не достигну всего, на что способна, – как и вы.
– Ах, дитя моя, путь этот тяжек, а надев венок из роз, обнаруживаешь в нем тернии. Однако ты, я вижу, наделена храбростью, а это значит – и стойкостью. Может, что-то у тебя и получится. Приходи, посмотрим.
С этими словами мисс Камерон дотронулась до своего браслета и улыбнулась улыбкой настолько доброй, что Джози едва не кинулась ее целовать; ей хватило рассудительности удержаться, однако, когда она произносила слова благодарности, в глазах у нее стояла вода чуть менее соленая, чем морская.
– Мы не даем мисс Камерон выкупаться, а уже отлив. Идем, Джози, – позвала предусмотрительная Бесс, дабы не злоупотребить гостеприимством.
– Побегайте по берегу, согрейтесь. Большое тебе спасибо, русалочка. Скажи папе – пусть заходит ко мне вместе с доченькой в любое время. До свидания!
И королева трагедии одним взмахом руки отпустила свою свиту, однако так и осталась восседать на заросшем водорослями троне, следя, как две ладные фигурки летят по песку, сверкая пятками, – они скоро скрылись из глаз. А потом, неспешно покачиваясь на воде, она сказала самой себе:
– У девочки лицо актрисы – живое, подвижное; дивные глаза, она увлеченная, хваткая, волевая. Может, из нее что-то получится. Да и семейный талант чего-то да значит. Посмотрим.