— Страшные? Да ну! Видите ли, милорд, у меня никак не идет из головы разговор с одним моим другом, человеком неглупым и весьма осведомленным, носящим к тому же лампасы. Он считает, что центр тяжести политической борьбы смещается в сторону колоний. Пока, по его словам, речь идет только о «больших», богатых мирах, но можно не сомневаться, что Килборн тоже ощутит на себе все те удовольствия, кои готовят нам их милости сенаторы Метрополии. То, что произошло в Аспене, следует рассматривать исключительно как некий казус, пусть даже и кровавый. Но если оставить Аспен в собственном кармане, спрятать и не показывать — поверьте, такое повторится еще не раз.
Корнелиус глянул на Йорга с тревогой. Было очевидно, что он никак не ожидал от него подобных рассуждений, хотя и сам, пожалуй, не раз уже анализировал ситуацию в том же самом ключе. Фрейр-старший не был лицемером, и Детеринг понимал, что может быть с ним вполне откровенен — настолько, насколько вообще можно ждать откровенности от действующего офицера Конторы.
— Ваши поиски, насколько я понял, принесли ожидаемый результат? — спросил Корнелиус, явно не желая продолжать разговор на неприятную ему тему. — База найдена?
— Найдена, — кивнул Детеринг. — Хотя и не без приключений. Впрочем, это не важно… мы смогли разузнать точные координаты, благополучно выйти в точку и даже высадиться — потому что ни одной живой души там уже не было. Технику они, понятное дело, бросили, и техника эта подтвердила худшие наши подозрения, но вот куда вывезли персонал — это вопрос, и, боюсь, ответить на него мне будет нелегко. Кстати, лорд Артур… насколько я понимаю, корабли, принадлежащие «Гауф трейдинг», посетили Килборн всего один раз — тогда, когда забрасывали на базу технику?
— Именно так, милорд, — с готовностью ответил Артур Фрейр. — Я специально акцентировал внимание на кораблях данной компании. Они пришли один-единственный раз и больше не появлялись.
— Следовательно, — заговорил Харрис, — вся эта толпа покинула Килборн обычными конвоями. И перебрасывали их куда-то в имперском пространстве, не иначе. Хорошо ж они запутывают следы…
— А если представить себе, что операция, ради которой заказчик набирал этих людей, оказалась по какой-то причине отложена? И сейчас они сидят где-то, по возможности близко от окончательного пункта назначения, и ждут, когда корветы Могилевских получат отмашку на старт? — неожиданно спросил сам себя Детеринг.
— Такой вариант кажется мне весьма возможным, — согласился Теопольд. — Но давайте-ка подумаем, что и где у нас может быть недалеко от… от чего, черт возьми? От лидданских территорий — так вот вам и Килборн, ближе не придумаешь. Что там еще? Кассия, Корэл? Кассия просто нашпигована подразделениями ВКС, там еще и полевые базы академий, и я бы туда, будучи в здравом уме, не сунулся ни за какие коврижки…
— Это да, — задумчиво отозвался Детеринг. — На Кассии даже в детских садиках знают слово «контрразведка», так что вы правы, туда лезть рискованно, можно попасть под банальную проверку «втемную» и все — прощай, Родина. Корэл? Может быть, но… «олдовый» мир, мафия, большие банки, «полицейские и воры» — в общем, весь набор наслаждений. Кто-то где-то что-то ляпнет — сразу возникнут нехорошие интересы. Девушки плачут, матросы смеются! Нет? Бывал я у них, знаю.
— На Корэле до сих пор белье во дворах сушат, — одобрительно закивал Харрис. — И когда дядюшка Джон идет в бордель, тетушка Джейн через полчаса уже знает, с кем он сегодня лег… Да, я там чуть не умер в свое время.
— Вопросами замучили?
— Вопросами! Ха! Советами, вот в чем все дело!
— Н-да… и что у нас остается? Остается Тайро. Но оттуда переть до лиддан довольно долго, не так ли?
— Как раз на Тайро пересидеть вполне можно. Я стажировался там, недолго, правда… мир быстрорастущий, многие туда прилетают на заработки, особенно специалисты в области строительства, лиддан там полно, есть даже имперские граждане, и никого этим не удивишь. Пятьсот мужчин среднего возраста, которым нельзя разбредаться по сторонам, но в то же время им нечем себя занять. Вы представляете уровень проблемы, Йорг? На Тайро, в отличие от Корэла, старая бюрократия еще не успела сформироваться, и всю эту банду запросто можно засунуть на какую-нибудь стройку без всяких профрегистраций и остальной бодяги.
Все это Детеринг обдумал еще в катере, по дороге к Фрейрам, но сейчас ему хотелось услышать подтверждение своих домыслов. Теперь, правда, возникал еще один вопрос, самый, пожалуй, неприятный: как искать проклятых «геологов» на Тайро? Несмотря на относительную молодость, эта колония имела около двух миллиардов населения, так как в отличие от того же Килборна на тамошний климат никто особо не жаловался, баланс воды и суши казался идеальным, а серьезных болезней пока не выявили. К тому же там, в отличие от старых миров, Контора пока еще мало что контролировала, для настоящего контроля требовались столетия и традиции агентурной работы. Новые колонии, заселение которых началось всего-то пятьдесят-семьдесят лет назад, были серьезной головной болью имперской Службы Безопасности. В общественном мнении твердо укоренился образ новой колонии, как некоего цивилизационного фронтира, рая для «пытливого ума, храброго сердца и твердой руки», или, как говорил один модный социолог, «земли младших сыновей». В отличие от социологов, публицистов и прочих трепачей Детеринг хорошо знал, что осваиваемый с нуля мир, да еще и расположенный на окраине Сферы Человечества по соседству с традиционными территориями Лид-ды, привлекателен в первую очередь для авантюристов и мошенников. Строить города и дороги — о да, джентльмены, все это, конечно, весьма интересно, но все же куда интереснее пошуровать в многочисленных фондах развития, выделяемых Сенатом из общеимперского котла.
И никакая СБ, даже если увеличить колониальные штаты впятеро, с потоком таких искателей приключений не справится. Агентура появляется только в традиционных обществах с устойчивыми, давно сформировавшимися социальными связями, а эта публика на контакт идет только в исключительных случаях, потому что в негласных преференциях, которые может предоставить Контора, не нуждается совершенно.
Понимал это и Фрейр, услышав, что разговор коснулся Тайро, он сокрушенно покачал головой и вздохнул.
— Вы думаете?.. — живо повернулся к нему Харрис.
— Принято считать, что мы тут, на Килборне, живем в условиях жуткой неразберихи и откровенного бардака, — приподнял бровь Корнелиус. — Но я вам скажу, что если у нас — бардак, то на Тайро уже форменный сумасшедший дом. Ко всему прочему, Тайро постепенно захватывается лидданским капиталом, а им наши системы госконтроля очень не нравятся. Особенно в нынешних идиотских условиях. Лидданы считают, что достаточно платить налоги — и все, а всякие лицензии, сертификаты и прочее наши чинуши придумывают специально, чтобы ограбить бедного предпринимателя.
— И совершенно правильно они считают, — подал голос Ломбарди, оторвавшись от куриной ножки, которую обрабатывал. — Фактически мы сами тормозим свое развитие, а потом удивляемся, почему с нами не хотят работать!
— Вы рассуждаете точь-в-точь, как лидданские модернисты, — засмеялся Фрейр. — Правда, они вкладывают в свои рассуждения несколько другой смысл, но…
— Я, с вашего позволения, рассуждаю, как рационалист. — Ломбарди вытер пальцы салфеткой и взялся за бокал с вином. — Тогда как модернисты заняты выворачиванием наизнанку традиционных догм. Смысл, гм!.. Лидданы просто помешаны на смыслах, вот в чем их беда. Ортодоксы настаивают на смыслах внутренних, утверждая, что целью бытия может и должно являться исключительно некое «послезнание», а модернисты, напротив, заявляют: нет, знание и есть реальность. Раз Вселенная расширяется, цель разума — расширение познаний о ней. Но рационализмом, в нашем понимании, здесь и не пахнет, поверьте. Они тысячу лет жрут друг друга, пытаясь найти ответ на один-единственный вопрос: в чем, мать вашу, смысл Идей Творения? Какой тут рационализм? Да нет никакого смысла! Сама эта их Идея выглядит, по большому счету, чистой галлюцинацией…
— Интересные у тебя трактовочки, — зашевелился Харрис, уже успевший осушить три чарки рому. — Сам дошел или подсказал кто?
— Приходилось общаться, — неопределенно повертел ладонью Ломбарди. — Ортодоксы были бы вполне безобидны, не умей они так свирепо накручивать мозги. Логика у них иногда просто убойная, послушаешь и сам задумываешься — а зачем меня, в самом деле, мама родила? И, главное, за каким чертом я учил таблицу умножения, если она не способна объяснить ни один из смыслов, наполняющих меня самого?
— И много в тебе этих, гм, смыслов? Хотя, знаешь, Эд, один мой инженер утверждал, что если сесть и долго смотреть на свой собственный пуп, можно познакомиться с самим Гаутамой. Неизвестно, правда, можно ли с ним после этого выпить, вот в чем вопрос!..
— Я им, шеф, отвечал иначе: смысл бытия определяется моментом и, главное, формой бытия. Если я в данный момент нахожусь в осмысленно-вертикальном положении, то смысл один, а если я имею форму медузы, он вполне может смениться на противоположный…
— Да, — захохотал лорд Корнелиус, — это по-нашему, по-флотски! Давайте-ка мы за это выпьем!
Слуга, стоящий за его спиной, обошел гостей, наливая каждому из большой бутыли темного стекла, лишенной каких-либо этикеток. Йорг уже знал — там был местный самогон, изготовляемый из редких ягод, собираемых в горах тропического пояса планеты. В другие миры этот напиток не поставлялся, его и на самом Килборне можно было найти далеко не всегда, так что попробовать подобную экзотику считалось изрядной удачей.
— Итак, за Флот! — торжественно провозгласил Фрейр.
— Звезда Флота Бессмертна! — рявкнул в ответ Харрис и выпил стоя.