Мадемуазель Бриошь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

6.

Айван отложил книгу, ту самую, в коричневом переплете, потом заплакал. Месил тесто, крупные слезы катились по его морщинистым щекам и падали в бадью с ржаным тестом.

– Айван, вы плачете? Что-то случилось?

– Ничего не случилось, Эмма. Книгу дочитал. Извини, книга… эх, зацепило меня. Такая тоска в последних главах – будто прощание навек. А ведь столько жизни было – в каждой строчке, в каждом слове! Похоже, он действительно собирался умереть.

– Айван, не плачьте, пожалуйста! Он не умер. Он живет в Тупиковом переулке и покупает у нас хлеб и пряники.

– Ну ты и фантазерка, Эмма. Но спасибо тебе.

– Да я не шучу. Он, правда, покупает.

Я открыла книгу и указала на автора.

– Точно он. Никаких сомнений. И книг у него этих – очень много, прям везде книги – даже на стульях и подоконниках. Вот смотрите… я нарисовала его, потом кота, и еще книги и бутылку коньяка.

– Может, похожий человек, просто. А ты здорово рисуешь, Эмма.

– Ну не верите, отвезите ему заказ сами в следующий раз.

– Эмма, ну зачем ему жить в Тупиковом, где ютятся бедные эмигранты? Он богатый человек, у него есть дом, дачи, слуги.

– Ну, я не знаю. Может, ему так нравится. Он говорит, что все это не приносит счастья.

– Вот как?

– Да-да. Одни заботы сменяются другими, вот и все. А счастье – это когда забываешь себя хотя бы на время. У вас так бывает?

– Да, конечно. Когда его книги читаю. Где он живет, говоришь?

– В Тупиковом, в доме, окна которого выходят на залив. Он сидит за столом у окна и видит, как вы, Айван, каждый день идете с работы, только не знает, что это вы.

7.

– До чего вкусный хлеб у вас пекут, Эмма!

– Вы про ржаной? По русскому рецепту?

– Да. Ваши пекари пекут его даже лучше чем в России. Он душистее. Кориандром пахнет и тмином… и еще… уютом, теплом, детством… Отличные мастера у вас работают.

– Этот хлеб Айван печет, сам тесто замешивает, сам кирпичики формирует и за выпеканием тоже следит. А он из России.

– Вот как!

– Ага! Как интересно – он читает вашу книжку и плачет, и слезы прямо в тесто капают, а вы потом этот хлеб едите. А он плакал, потому что думал, что вы умерли. Я сказала ему, что вы не умерли, а он не поверил. Ведь это же вы на фотографии, верно?

Я взяла книгу в коричневом переплете со стола и указала на фотографию, там, где мистер Круковер сидел в кресле на фоне богатой усадьбы, а огромный пес положил лапу ему на колено.

– Да.

– Только вы здесь моложе. Это ваш пес?

– Харди умер два года назад и похоронен на своем любимом пригорке. Он часто влезал на него, оглядывал окрестности и нюхал запахи, которые приносил ветер. Мы провели вместе тринадцать с половиной прекрасных лет.

– Как жалко. Он был очень красивым. И теперь вы завели кота?

– Кот сам завелся. Вернее, котенок. Прошлой зимой он прибился к дому – такой жалкий, тощий, жил в парадном у батареи, дворник его много раз выгонял, а он возвращался. Однажды я отворил дверь, он прошмыгнул в нее и сразу сиганул под кровать. Какое-то время прятался, а потом привык. Он так боится потерять кров, что игнорирует даже уличных кошек. Они приглашают его погулять, а он смотрит на них с подоконника, хвостом бьет и будто говорит: «Дуры вы, дуры! Идите себе, а мне тут и хорошо». Летом окно открыто, но он всегда дома.