– Да, точно, ты не веришь во все это.
Киллер посмотрел в глаза Тсуны, что-то мысленно прикинул и затем, кивнув то ли себе, то ли ученице, заговорил:
– Я крещеный.
– А?
– Я рос среди верующих, да и в мафии почти все католики, – спокойно пояснил репетитор, не обращая внимания на шокированное лицо Тсуны. Та была уверена, что Реборн не верит в Бога. Он сам говорил. Да, он как-то пошутил, что с такой идиоткой под боком хочется понадеяться на высшие силы и помолиться, но это было не всерьез. И восклицание «Святая дева Мария» вырывалось у него больше с иронией, поэтому данное открытие было весьма ошеломляющим, немного не вписывающимся в его образ.
– И да, я сам верил. Но время идет. Мир перестает делиться на черное и белое, не хочется полагаться на кого-то другого и верить в то, что кто-то контролирует твою судьбу.
– Хах, у меня все наоборот, – задумчиво откликнулась девушка. – Поверила со временем.
– Хотя сейчас я вижу, что все же есть нечто, возвышающееся над нами, – иронично заметил Реборн. Ни силу пламени, ни проклятье, ни неординарность Шахматноголового он не считал чем-то святым, чем-то данным свыше, но последние пару лет жизни показали, что есть то, что нельзя объяснить наукой.
– Не думаю, что Три-ни-Сетте сопоставима с Богом, – поняла его намек Тсуна. – Она или оно больше похоже на странное существо, разум, порожденный планетой.
– Что все еще звучит бредово.
– Аххаха, верно, – Тсуна осмотрелась, подмечая до обидного хорошую погоду. Солнце грело как весной, и об осени напоминали лишь медленно опадающие оранжевые листья. В такой день нужно прогуливаться по городу в компании друзей и вечерком устроить посиделки с горячими напитками и бессмысленными разговорами, а не думать об их возможном скором конце. – До чего же все странно. Хотя я, наверное, должна была привыкнуть, хех?
Вместо ответа Реборн лишь хмыкнул, сам не зная, как и без того не самая нормальная жизнь смогла стать еще абсурднее. Стоп. Нет. Он знает. Из-за Тсуны. И, хм, он не против. Два с половиной года перевернули все с ног на голову, и ему это даже нравится.
Савада весело перепрыгнула на ступеньку ниже, не переживая о том, упадет ли она или нет. Душа пела, хотелось разок не думать ни о чем и просто шагать дальше.
Не услышав позади шагов, Тсуна обернулась, чтобы понять, почему Реборн не идет за ней и задремавшим в копне ее волос Леоном. Аркобалено стоял все там же, молча гипнотизируя взглядом монетку, падающую в алтарь.
– Что ты..?
Боги услышали молитву в честь вашего благополучия и приняли подношение
Бонус от Системы: +10 к реакции
Время действия: 23:59:59
Что? Бонус от того, что кто-то помолился за нее? Но… как же так?
Тсуна знала, что Нана, придерживающая синтоизма, молилась не раз за всю их семью, но ничего такого не было. Либо Система не хочет жадничать перед таким важным событием, которое определит благополучие Три-ни-Сетте, либо роль сыграло то, что именно Реборн, давно отвернувшийся от веры, сделал это.
– Ты… помолился? За меня?
– Поумерь свое самомнение, глупая Тсуна, – Реборн закатил глаза. – И не улыбайся как дурочка.
– Но ты же…
– Нет. Ты ничего не докажешь. Я просто выкинул ненужную мне монету в пять йен.
– Окей. Ладно, сделаю вид, что не заметила.
Наблюдая за гиперактивной и донельзя счастливой ученицей, Реборн имел все основания, чтобы сомневаться в ее последних словах.
***
На самом деле Тсуна зря считала, что последующие часы будут для нее плодотворными. Что она могла сделать? Все на себя взяли члены CEDEF, остальным оставалось прийти в нужное место в нужное время, настроенными дать отпор противникам. Поэтому она больше мельтешила туда-сюда, чем помогала. Большую часть отведенных часов она пыталась обнадежить маму и успокоить детей. Фууту и вовсе пришлось отговаривать идти с ними. Мальчишка так не хотел ее отпускать, что у Тсуны щемило сердце.
Назначенное время подкралось слишком быстро. И назад пути уже не было. Система только нагоняла драматизма, выдав оповещение перед выходом.