– Что за чушь.
– Хм, или ты станешь седым стариком?
– Сколько, по-твоему, мне лет?
– Двести тридцать один?
– Это число слишком конкретное. И нелепое.
Под хохот ученицы Реборн осознал, что они всего в пяти минутах от отеля, где остановился Каваллоне. И как он позволил себя одурачить? Ни с кем, кроме Тсуны, он бы не потерял бдительности и не забыл, что, вообще-то, пришел развернуть горе-ученицу домой. От фейспалма его остановил сидящий на шляпе Леон, которого не хотелось тревожить.
Впрочем, Реборн ждал, что проиграет. Все же следовал за Тсуной он больше для того, чтобы не позволить ей сделать слишком много глупостей. Хотя даже минимальное количество идиотских поступков Савады превышало стандарт любого человека на этой планете.
– Что натворил Емицу? – резко сменил он тему.
Наблюдать, как затухает улыбка Тсуны, было неприятно.
– С чего ты взял, что он что-то натворил?
– Ты считаешь меня слепым? – девушка всем видом показала, что была бы очень рада, будь все так. Менее внимательный и глазастый Реборн сильно бы облегчил ей жизнь. С другой стороны, и сильно осложнил.
Тсуна замялась, снижая скорость ходьбы. Она хотела бы поделиться с кем-то более зрелым своими переживаниями. Она не недооценивала поддержку Хаято и Такеши, но еще одно мнение не помешает.
– Ты не знаешь, отец… он убивал кого-то по имени Макото?
Реборн посмотрел на нее с сомнением.
– Ты же понимаешь, что я не могу знать всех, кого кто-либо в Вонголе убивал? И сколько людей с такими именем?
Тсуну немного подкупило то, что Реборн не стал защищать Емицу, прикрывать и доказывать его святость. Все равно никто бы не поверил.
– Окей, – она заломала руки за спину. – Макото Козато. Что если так?
Аркобалено остановился, его примеру последовала девушка. Оживленный шум улицы не вписывался в настрой их разговора.
– То есть ты предполагаешь, что Емицу убил семью Энмы?
Савада вмиг напряглась.
– Не реагируй так. Я изучал дела членов Шимон и знаю, что вся семья Энмы была убита в один день, поэтому мои слова не означают, что я подтверждаю твое предположение. Я всего лишь сделал логичное заключение.
Подозрительный прищур с лица девушки не исчез.
– Я не в курсе этого, – Реборн спокойно покачал головой. – С чего ты так решила?
– Энма узнал его.
– И ты… не спросила у Емицу? – вначале он хотел сказать «и ты поверила», но вопрос вышел бы глупым, ведь Реборн и так знает ответ.
Тсуна дернулась.
Она думала об этом, но спрашивать было так страшно. Что если он подтвердит? Тогда она не будет знать, как вести себя дальше. Ведь если так, то получается, отец, познакомившись с Энмой, просто лицемерно ему улыбался? Или он не парился о моральных дилеммах, считая, что Шимон, столько лет ненавидевшие Вонголу, заслужили? Или он просто потерял счет тех, кого убил, и не способен кого-то узнать? Не чувствовал вины?
А даже если он начнет отрицать, то как можно поверить этому? Где доказательства? Тсуна не надеялась, что ответ приплывет ей в руки, что настоящий виновник, если таковой вообще имеется, сдастся сам. Поэтому какой смысл спрашивать отца? Ни положительный, ни отрицательный ответ не будет воспринят адекватно.
Реборн внимательно смотрел на Тсуну. Она всегда отличалось яркой экспрессией и мимикой, демонстрируя самые разные эмоции. Но такого сложного выражения лица он никогда не видел, хотя честно считал, что знает Тсуну вдоль и поперек.
Понять ученицу и ее колебания он, наверное, мог. Почему «наверное»? Просто сам Реборн бы не парился над такой проблемой долго, давно бы все спросил, приставив пистолет к виску нужного человека. Вот только Тсуна другая. Она может перебарывать сомнение и неуверенность в своих действиях, но иногда, когда дело касалось ее близких, она не справлялась. Часто пряча переживания или комплексы за улыбкой и беззаботностью, ученица находила выход. Но, судя по всему, сейчас иной случай. Тсуна не могла принять решение, боясь любого исхода.