– Но ты посмотри на него, он нашел тебя. Разве не прекрасно? – Бьякуран умильно улыбается, будто бы радуясь свадьбе своих друзей.
Тсуне все же удается отлепить от себя Призрака и заглянуть ему в лицо. Даже в такой искореженной форме и с бесстрастным лицом он умудрялся демонстрировать нежность и любовь. Девушка вдруг подумала, что люди, влюбленные в нее, обречены на несчастья. И осознавать это больно.
– Тсуна? – зовет ее Бьякуран из другого мира. Не именно ее, а свою Тсуну, но вряд ли он понимал все нюансы происходящего.
– Угу, это я, – она старается улыбнуться.
Парень поднимает руки и снова касается ее лица, будто слепой, что пытается узнать человека. Он снова повторяет имя, но с совсем иной интонацией, с которой можно было бы признаваться в любви. Неспособный выговорить ничего, кроме ее имени, Бьякуран пытался найти способы обойти ограничения.
– Угу, – глухо отзывается Тсуна, ее сил не хватало на что-то большее. – Я… я рада увидеть тебя снова.
Призрак еле заметно приподнимает уголки губ и… пропадает. Пламя охватывает его, сжигая до атомов. Бьякуран этого мира опускает руку и убирает свое пламя, которым только что уничтожил результат своего дефектного эксперимента.
У Тсуны остался пепел от ладони на щеке, а еще слегка обгорела одежда. Она бы и сама вполне могла сгореть или пострадать сильнее, если бы Бьякуран из другого мира не оттолкнул ее.
– Жаль, я думал, он будет полезнее. – Он не стал рисковать, вдруг бы Призрак начал слушаться приказов Савады и пошел против создателя.
– Т-ты! – Тсуна не замечает, что самостоятельно активирует гиперрежим, она подлетает в воздух, сокращая дистанцию между ней и Джессо. – Ты монстр!
– Хаха, я всего лишь человек, как и все вы.
Девушка уже хотела напасть, когда поняла, что ее эмоциональность может сыграть злую шутку. Она смотрит вниз, на своих друзей и семью. Им надо действовать вместе, она больше не станет поступать самонадеянно. Тсуна начала опускаться, а ребята приближались к местонахождению Джессо, но эта идея совсем не понравилась боссу Мельфиоре.
Вспышка оранжевого света ослепляет на несколько секунд, а ударная волна сбивает Хранителей и других присутствующих в сторону. Тсуна испуганно смотрит на ребят, боясь, что этот удар убивал, но нет. С ними все в порядке. А вот пространство как-то исказилось. Некий купол полупрозрачного пламени неба отделял девушку и ее врага от всех остальных.
– Что за..? – разные варианты этого вопроса вырвались сразу у нескольких человек.
– Это барьер неба, никто и ничто не пройдет через него. Это только наше сражение, Тсунаеши-тян.
Ребята снаружи попытались пробить купол, безуспешно.
Савада иронично хохотнула. Только она подумала, что не будет сражаться одна, как произошло это. В этом времени она часто рисковала собой. Сбежала на базу Мелоне, оправдываясь спасением Шоичи, которого и так бы не дал убить Кея. Потом сбежала, чтобы сразиться с Бьякураном, проиграла и чуть не просрала кольцо. Потом напала на Призрака и чуть не умерла. Тсуна понимала причину своих тупых поступков, она хотела доказать, что не так слаба, что Хранители не могли ее ограничивать. И только вот минуту назад она подумала, что хватит строить из себя всесильную и гордую, она была готова простить своих немного помешанных и гиперопекающих друзей и сражаться вместе. Ведь спасение мира важнее каких-то личных проблем. Но нет, не повезло, придется справляться самой. Ну, а на что можно было рассчитывать с ее-то удачей?
Тсуна понимала точку зрения и мотив Бьякурана. Тот был в меньшинстве, и как бы силен Джессо ни был, его задавили бы количеством. Вероятно, он рассчитывал, что Венки и Призрак сократят число врагов если не в половину, то хоть на несколько боевых единиц. Но пусть многие были ранены и мало чем могли помочь, но даже так преимущество оставалось на стороне Вонголы. Так что сражение один на один было логичнее, но, конечно, Бьякурану никто бы не позволил забить стрелку, никто бы не стал строить из себя благородных и честных и просто смотреть, как кто-то сражается в одиночку. Так что Джессо пришлось изворачиваться. Он планирует победить Тсуну, забрать кольцо и шантажировать Хранителей ее жизнью, именно так он собирался поступить перед тем вмешательством Мукуро.
– А не слишком ли много сил ты будешь тратить на барьер? – если так, то у девушки есть шанс.
– Мм? Нет, что ты, – Бьякуран с улыбкой продолжает. – Этот барьер легко держать благодаря силам Три-ни-Сетте. То есть тут у нас в одном месте два комплекта колец, они взаимодействуют и порождают много пламени. Ах, если бы тут были и пустышки Аркобалено, то барьер бы был крепче. Но и так у вас нет шансов на его разрушение, с силами мира никто не может сравниться. – Он прискорбно пожимает плечами.
Неприятная информация. Неудобная.
Не так давно Тсуна с дерзостью сказала, что готова надрать задницу Джессо. Но после того, как она ему проиграла, уверенности поубавилось. Очень сильно поубавилось, если уж быть честной.
– Не дрейфь, Савада, – девушка вздрагивает и поворачивается к Занзасу. – Урой этот мусор.
– Дерьмовые у тебя слова приободрения, врой! – в Скуало сразу кидают найденный на скорую руку булыжник.
– Давай, Тсу-чан, вперед, – Луссурия вдруг возомнил себя болельщицей, хорошо хоть не черлидершей, это зрелище Тсуна бы не выдержала.
Леви выдает дико заумную речь о тактике сражений, половину терминов Тсуна даже не поняла. Бел коротко сказал, что люди королевских кровей не проигрывают. Фран посмотрел девушке в глаза и покрутил пальцем у виска, кивая на остальных варийцев. Это ее только рассмешило, кому-кому, но не туманнику критиковать неадекватных.
– Вы чего несете? – растерянно спрашивает Гокудера, отвлекаясь от попыток взорвать барьер.
– С ума сошли? – Хром не понимает, как можно так спокойно болтать при их-то проблеме.
– Врой, мы ничем не можем помочь. Но не рыдать же тут, – Скуало смотрит на Хранителей Десятой как на сумасшедших.