– Так, стой. Тут же асфальт, это больно. – Рёхей бросается за Савадой, за ним бежит теперь еще и сестра. В итоге у дома Тсуны они все смеются, а девочки еще и пытаются параллельно отдышаться.
День просто замечательный!
***
День просто дерьмовый. А если точнее дерьмовые три дня. Два дня назад Нане позвонили и сказали, что Ямамото Амайя скончалась, причину смерти Тсуне не сообщили, но у нее была теория. В тот день рождения Амайя-сан попросила присмотреть за сыном, выглядя печально, тогда девочка списала все на усталость, но что если женщина знала, что умрет? Но вряд ли та была экстрасенсом, а значит, она болела. Знал ли об этом Такеши?
И вот похороны, Нана брать дочь не хотела, да, та была знакома с сыном, но травмировать Тсуну нет причин. Но девочка настояла, чтобы пойти, и нет, не просто по прихоти. Ей казалось это важным, а еще Савада хотела увидеть Такеши, тот не ходил в школу все это время, а до этого они ведь стали мало общаться.
Нана надела черное кимоно, Тсуне же дала просто черное платье**. Взяли черно-серебряный конверт с деньгами для семьи, так принято. А также Нана нашла четки, так как умершая исповедовала буддизм.
Первый день – отпевание, сутр Савада не знала, мама не настаивала на их изучении, но постояла и помолилась по-своему. Такеши был поодаль, не контактировал ни с кем. Не плакал, но глаза красные. Тсуне стало тошно, что когда-то она завидовала его везению, почему дети должны так страдать?
В конце обряда она подошла к Ямамото и просто молчала, а что говорить-то? Что ей жаль? Это и так понятно. Савада видит, что мальчик собирается уходить, и просто хватает его, обнимая.
– Я буду рядом! Всегда. Даже если не буду нужна, просто… просто знай. Такеши, я… и твой отец… Мы вместе справимся, можешь на меня рассчитывать, – получилось глупо и сумбурно, она не могла найти слов.
– Всегда? – Тсуна кивает и чувствует руки мальчика на спине, он прижимается к ней, пряча лицо на плече девочки. Так и стоят пару минут.
А во второй день проходят сами похороны с участием священника. В конце Савада подошла с другими и положила цветок в гроб, а потом его увезли в крематорий, такая вот традиция. С Такеши в этот день поговорить не удалось.
Она с Наной возвращалась домой, Тсуна пустым взглядом смотрела вперед и только рука матери не давала уйти не туда. Перед порогом мать остановила дочь, посыпала плечи и пол солью, а на вопрос от девочки объяснила, что это тоже традиция, ведь люди после похорон считаются оскверненными, надо очиститься.
Такеши возвращается в школу после выходных, и удивляет Тсуну. Он ходит, улыбается, шутит в компании друзей – все как обычно. Но Савада видит такую боль в глубине глаз, а также он избегает ее общества. Не выдержав и недели, она поджидает его после тренировки в клубе бейсбола и останавливает. Он уже сейчас выше нее на полголовы, вряд ли мальчика пугает девчонка, которая прижимает его к стене школьного забора, но Тсунаеши старается выглядеть сурово.
– Какого черта? Что ты, по твоему мнению, делаешь? – рычит она, у Хибари научилась, что ли.
– Не понимаю, о чем ты, Тсуна. Занимаюсь бейсболом? – и смеется. Твою ж…
– Не притворяйся, что не понимаешь! И также не притворяйся, что все нормально! – Такеши отодвигает девочку в сторону, силы-то побольше, и собирается уходить. – Стоять! – как же Тсуна редко повышала голос, Ямамото даже от неожиданности остановился. Также мальчику мерещится огонь в ее глазах, в карем цвете блеснуло что-то оранжевое.
– Все в порядке. – Говоря это, Такеши уже не улыбается. Взгляд непривычно для него серьезный, смерть матери заставила пересмотреть многое.
– Да ни черта подобного. – Савада выражалась довольно грубо по меркам японцев, ранее она вслух себе такого не позволяла. – В порядке это как? Притворяться, что все хорошо? Улыбаться? Делать вид, что ничего не случилось?
– А я должен здесь рыдать перед всеми? Жаловаться? Это ее не вернет! – злого Такеши она видела впервые. Его можно было бы назвать правым, убиваться и плакаться тоже не стоило, но кое в чем он ошибался.
– Но это не значит, что ты должен надевать улыбку и смеяться, когда не хочешь! Ты раньше тоже так делал, но не часто и просто ради веселья, ради поддержания атмосферы в компании ребят. Это нормально! А вот сейчас нет! Ты смеешься, когда не хочешь даже улыбаться, ты окружил себя еще большим количеством людей, пытаешься забить пустоту в груди? Не поможет! Такое неискреннее и лживое общение не поможет, просто станешь пустым, никаким внутри, а окружающим будешь казаться веселым парнем! Ты живешь ради них или ради себя?! – Тсуна замолкает, пытаясь отдышаться.
Такеши хмурится и открывает рот, чтобы что-то возразить.
– Заткнись, – возможно, не стоило ей закрывать ему рот, но слушать отговорки она не будет. – Просто подумай над этим. Есть люди, которым ты не безразличен и которые ждут от тебя искренней улыбки, а не это жалкое подобие.
Тсуна поднимает уроненный рюкзак и идет домой. Окно Системы пишет: +5 к красноречию.
– И ты тоже заткнись!
***
Савада уже почти месяц не проводила субботы с Хибари. Первый раз пропал из-за похорон, второй она была ужасно зла на Такеши, что просто не выходила из дома все выходные, даже прогуляла один день школы, стало стыдно за свои обвинения. Мальчик потерял мать, а она тут что-то ему доказать пыталась, поступила просто отвратительно. Ямамото в школе избегала, убегая, если видела, что тот двигается к ней. Третий раз субботу она пропустила, так как началась зима, а это отменяло все их занятия с Кёей, не поваляешься на земле, не почитаешь на улице. Снега не было, но стало прохладно.
На четвертую субботу Тсуна не выдержала оделась потеплее и пошла в их обычное место, листва опала и не скрывала тайное убежище, лавочка мокрая из-за прошедшего дождя. Ждать было глупо, но она не знала, что еще предпринять. Только если… Неа, нетушки, домой она к нему не пойдет.
Полчаса спустя Савада стоит перед домом семьи Хибари. Десять минут она долго спорила с собой и еще двадцать шла, очень медленно. От ее дома ходить к Хибари далеко, а вот от парка нормально. Знала о том, где они живут, из-за известности отца Кёи, тот глава IT-компании, а знаменитых людей в Намимори мало.