– Йо, Гокудера. Ты чего тут? Только не говори, что следишь за Тсуной. – Хаято нарочно смотрит на парня, как бы говоря, что он бы никогда не стал следить за Десятой… сам прекрасно понимая, что это не есть правда. – Хаха, не смотри так, ты же помешан на ней. – Ямамото добродушно улыбается, скрывая настоящие эмоции по этому поводу.
– Заткнись, это не так. – Сильный и неожиданный хлопок по спине заставляет подрывника дернуться и выронить вещь из рук. – Бейсбольный придурок, черт бы тебя побрал. – И еще пару неприличных фраз на итальянском.
– Ну-ну, спокойно. Ничего ужасного, давай помогу. – Выкрик «нет» Ямамото игнорирует, тянется к конверту, который, к слову, не закрыт нормально, отчего содержимое вываливается на пол. – О, – выражение лица Такеши их подруга назвала бы уморительным. Такое искреннее удивление.
На полу лежит с десяток различных фотографий Тсуны. Парочку с «удержись на столбе», половина со спектакля, где Савада в костюме главной героини, над несколькими изображениями пришлось поломать голову, девушка там была на заднем плане. На одной вся перепачканная ест мороженое, на другой играет с Ламбо. Все фотографии сделаны на фестивале, а там, как известно, работает клуб фотографий, ходят и запечатляют различные моменты. Полученное выставляют у себя, где любой желающий может приобрести копию. Вот Хаято и сделал набег, так сказать, разграбил клуб.
– Скажешь хоть слово, и я подорву тебя. – Гокудера говорит серьезно, вызывая у Такеши смех. Савада бы поняла, что эта улыбка не настоящая, но Хаято точно в этом не разбирался. Ямамото же пытался успокоиться, против итальянца он ничего не имел, но подобные чувства к девушке не радовали совершенно. Бейсболист говорит что-то незначительное, получает в ответ убийственный взгляд, и парни молча заходят в кабинет.
– Десятая! – Хаято легко отвлекается, Ямамото же думает и сам заглянуть в клуб фотографий.
***
Обед в этот раз происходит во дворе, Тсуну удается заманить туда под предлогом того, что пока тепло, надо наслаждаться погодой на улице.
Савада весь урок витала в облаках, продолжая и сейчас ходить в задумчивости. Девушка уже пару минут застыла с палочками у рта, не обращая внимания на разговор друзей.
– Ну ты и свинья, Савада. – Возвращает ее на бренную землю Курокава. Тсуна выронила свернутый омлет, тот упал прямо на юбку. Ух, давно упал? А то есть же правило пяти секунд. – Очень надеюсь, что ты не думаешь съесть его. – На это она лишь ерошит волосы и улыбается, вызывая горький вздох у Ханы.
– Тсуна-чан, что-то случилось? Ты так задумалась. – Киоко внимательно всматривается в Тсунаеши.
– Ох, да глупые мысли лезут в голову, не обращайте внимание.
– Ты лучше сообщи, когда в твоем бермудском треугольнике, – Хана указывает на голову. – Появится что-то не глупое, я помечу этот день в календаре.
– Язви, язви. Все равно ты меня любишь, твой показатель симпатии почти наравне с другими. – Этой фразе не придают большого значения, Савада часто выражалась игровыми терминами.
– Так, Тсуна? – подключается Ямамото, перекладывая подруге в коробку суши вместо потерянного кусочка омлета.
– Мм, просто подумалось, что так странно жить, осознавая, что кто-то любит тебя, – она понимает, что выразилась не очень конкретно. – Ну, я про романтический смысл. Вот живу, а рядом человек, влюбленный в меня. – Она тяжко вздыхает. Одновременно с этим Хаято давится водой, Такеши роняет бенто. Киоко странно пищит, а Хана склоняется к Сасагаве.
– Это сон? Или Савада, правда, сказала что-то стоящее? – но Курокаве не отвечают, пытаясь переварить мысли.
– Эм, вы чего?
– Просто, я… мы думали, что ты никогда не заметишь. Это клише в седзе или в отомэ-играх. – Киоко нервничает, страшась, чем все закончится.
Тсуна подвисает, прекрасно имитируя синий экран смерти применительно к человеку. Парни же краснеют и ерзают на месте.
– То есть? Ты так говоришь, будто вы тут все знали об этом. – Вслух говорить про признание как-то смущающе.
– Эхм, да? – неуверенно отвечает Сасагава. С одной стороны, она радовалась, что Тсуна, наконец, поняла чувства окружающих ее парней, но с другой, подруга не была романтиком, она точно откажет всем. И братцу тоже.
– Да как так? Я только сегодня это узнала, а вы когда успели? Да ладно, Мацумото даже рядом не появлялся, чтобы вызвать подозрение.
– Кто? Мацумото? Я так и знала, рано мы обрадовались, – одновременно говорят Хаято, Киоко и Хана соответственно.
Савада смотрит растерянно, но поясняет.
– Какое-то ничтожество призналось Десятой. – Гокудера даже закуривает, преждевременно отходя подальше, чтобы не травить босса. Тсуна сердито сверлит его, нельзя обзывать незнакомых людей.
– Хахах, – Такеши вот уже смеялся минуту без остановки. Киоко же умилялась ситуации, мол, хороший парень признался в чувствах, не давя на девушку. Не то, что Мочида, который вернулся в школу в конце первого триместра, больше он не лез, но осадок от его поступка остался. У Сасагавы, а вот Тсуна давно забыла. Тот период жизни куда больше ей запомнился бегом в белье по школе, а не странным старшеклассником. Хана же просто продолжила обедать, забив на происходящее. Нервы целее будут.
– Если вы не знали это, тогда о чем говорили? – тишина ей стала ответом. Через мгновения ребята начали говорить одновременно, из-за чего сложно было разобрать суть. – Ох, не важно.
Оставшееся время Киоко забалтывала подругу, уходя все дальше от первоначальной темы. Парни задумчиво жевали, переваривая ситуацию. Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу.
***