– Нет, я серьезно, если бы мы начали раньше тренироваться, то у меня бы получалось лучше, – она не обращает внимания на его скептический фырк. – Да-да, я уже взрослая, а в таком возрасте все усваивается куда медленнее.
– Взрослая? Не похоже. Только ребенок своими кривыми ручонками может выстрелить себе в ногу… а хотя нет, даже дети более способные.
– Не в ногу, а рядом с ней!
– Видишь, даже так не можешь попасть.
– Тц, – она обиженно стрельнула в него глазами.
Реборн вздохнул.
– У тебя получится, – говорит он без какого-либо лукавства. – До переезда в Италию успеешь поднять свою меткость и уверенность.
– Меньше двух месяцев осталось, а ведь еще к тестам в школе готовиться.
– Ты довольно способная, так что этого времени тебе хватит, – он, протянув руку, взъерошил ей волосы. Странный, непривычный и заботливый жест выбил Саваду из колеи. Разве Реборн обычно так делал?
Встававшая на ноги Тсуна с подозрением посмотрела на него.
– С чего это ты комплименты тут мне отвешиваешь? Что-то от меня нужно?
Киллеру понадобилась вся сила воли, чтобы не закатить глаза и не сказать, насколько слепа ученица.
– Ладно, пора домой, – не дождавшись ответа, она начала собирать оружейную сумку. Реборн быстро взял это на себя, чуть позже, галантно избавив девушку от тяжести, сам взял ношу.
Правда, Тсуна вряд ли даже заметила это, она была сосредоточена на разговоре с Леоном, жалуясь ему на свою бренную жизнь. Реборн, сверля их взглядом, не мог поверить: вот дожил, ревнует к собственному питомцу.
– Кстати, – он вмешивается в односторонний разговор Савады. – Я заметил, что ты давно не придерживаешься своей традиции.
Ученица замедляется и поворачивает к нему голову, хмурясь. Она сразу поняла, о чем он, но поднимать эту тему не хотелось совершенно.
– Какая еще традиция? Не помню ничего подобного. Если забыла, значит, это было неважно, – тараторит она и резко повышает скорость ходьбы, будто бы надеясь сбежать от репетитора.
– Я напомню, – Реборн хитро ухмыляется. – Кое-кто раньше любил мерить мой рост.
– Ааа, ты об этом, – сухо тянет она. – Ну, это наскучило мне, поэтому…
Она развела руками.
– Да? Тебе наскучило это ровно в тот момент, когда я стал с тобой одного роста? – он быстро нагоняет ее и, сняв федору, ладонью сравнивает разницу в их росте. – Совпадение? Не думаю.
Тсуна по-хомячьи надула щеки. Подумать только! Реборн, на вид которому лет тринадцать, был одним ростом с ней! С семнадцатилетней девушкой!
– Генетика ужасно не справедлива, – бубнит она. И вообще, почему за два года Реборн повзрослел больше чем на пять лет? – У тебя просто… подошва высокая.
Она смотрит вниз и надувается пуще прежнего, ведь у репетитора не было высокой подошвой, зато у ее кроссовок… Они оба оглядели ее обувь.
– Так я даже выше.
– Ааааа! Нечестно! Это старость! Старость! Я усыхаю!
Реборн коротко рассмеялся от ее панического поиска оправданий.
– Еще и ржет надо мной, супостат, – гордо задрав подбородок, Тсуна пошла дальше, чтобы через несколько шагов споткнуться о корень дерева и сделать вид, что ей захотелось полежать на травке. А точнее на земле, прохладной ранней мартовской земле.
Уже привычно подняв девушку, Реборн хмуро задумался о том, что нужно было что-то менять. Его не обижало это прозвище. «Супостат» – звучало ностальгично и весело, но если Тсуна и дальше будет видеть в нем репетитора, ребенка или соперника, то их отношения застрянут на нынешней точке. А этого целеустремленный Реборн позволить не мог.