Гарри, следивший за её манипуляциями, пожал плечами.
— А если с этим придурком что-то случится? Я что, зря на суде спасал его шкуру? — Гарри хотел откусить себе язык. Зарекался же, что не будет волноваться за упертого змея!
— Волнуешься за него? — улыбнулась Гермиона. Гарри не выдержал проницательного взгляда и отвернулся. Абсолютно не вовремя вспомнилась счастливая улыбка Малфоя под проклятием, а потом он сам улыбнулся Гарри. Сам. Улыбнулся. Гарри. И почему он об этом вспомнил? Ну подумаешь, Хорек умеет улыбаться! Прям открытие года, со своими друзьями он, наверное, часто улыбается. И даже смеется. Просто всё остальное время ведёт себя, как ледышка, которую невозможно растопить. А если бы Малфой всё таки влюбился, интересно, он бы так же выглядел?
Я спятил! О чём я вообще думаю? Мне это не интересно!
— Надо мне за него волноваться! Если так хочет пострадать, его выбор! Меня это не касается, — упрямо заявил Гарри, уперев взгляд в камин. Треск дров и огонь успокаивал.
— А у Малфоя ведь очень много недоброжелателей, — неожиданно начала Гермиона. — Сколько же людей хотят с ним поквитаться, только запрет Макгонагалл всех сдерживает, никто не хочет разбирательства, да ещё и с возможностью быть отчисленным.
Гарри замер, прекратив даже дышать. Он знал это, ещё в тот день на платформе видел косые взгляды, наполненные откровенной ненавистью и презрением. Сколько нужно времени, чтобы кто-то сорвался? Ведь Малфоя уже прокляли, пусть это и не угрожает его жизни, да, возможно тот, кто в этом замешан, хотел сыграть на их ненависти к друг другу и ставил на то, что Гарри сам покалечит Малфоя, когда тот набросится на него. Но Гарри этого бы никогда не сделал. Не в его привычках наносить вред тем, кого он спасал. Но это ведь никого не остановит.
— Гарри, успокойся, пока он в безопасности.
Отлично успокоила! Спасибо, Гермиона!
— Давай уже закроем эту тему? — вымученно простонал Гарри.
— Ты должен написать эссе, — напомнила Гермиона и засмеялась, когда Гарри снова застонал. — Рон сказал, что если увидит что-то странное, скажет тебе.
Гарри улыбнулся и кивнул. По крайней мере, сейчас его ждёт эссе, потом сон, а всё остальное останется на завтрашний день. Мерлин, он ужасно хотел заснуть на сутки, пока всё не закончится. К счастью, или же сожалению, это было невозможно.
Гермиона читала «Продвинутый курс Трансфигурации», пока Гарри заканчивал своё эссе, которое было еле вымученно из его, пока ещё не превратившихся в желе, мозгов. Сегодня был явно не его день, и Гарри с нетерпением заканчивал задание, чтобы поскорее лечь спать.
— А где Рон? — спросил Гарри, поставив, наконец, финальную точку. Хоть в этой борьбе он выиграл.
— Кажется, он пошёл спать пораньше, — неуверенно ответила Гермиона, перелистывая страницу. Гарри недоуменно посмотрел на подругу. Чтобы Рон пошёл спать пораньше? Гермиона выдержала несколько минут, прежде чем со вздохом сдаться:
— Ладно, может… Я чуть-чуть увлеклась, когда сегодня его ударила и… — Гермиона поджала губы.
— И? — не выдержал Гарри.
— И ему пришлось пойти в Больничное крыло, наверное, История магии была слишком тяжелой мерой, — Гермиона неловко посмотрела на Гарри.
— Кхм, пожалуй, пока у тебя в руках книга, шутить я не буду, — сдерживая смех, прохрипел Гарри и в голос засмеялся, когда Гермиона ударила его книгой по спине. — Я же не пошутил даже!
— Это и не обязательно, я знаю, какое у вас обоих плохое чувство юмора!
— Это ты ударила и отправила Рона в Больничное крыло, а не я! Удивительно, даже Малфой туда не попал, а Рон да!
Гермиона недовольно хмыкнула и снова ударила его по плечу книгой. Гарри поднял руки и закрыл рот на «замок». На сегодня насилия с него точно хватит.
Оставив эссе пылиться на стопке учебников, Гарри упал на кровать, блаженно прикрыв глаза и собираясь уснуть глубоким и счастливым сном.
А теперь представь, как я тебя ненавижу…
Гарри застонал и накрыл голову подушкой. Он не собирался вспоминать их разговор. Он окончательно принял решение, что не будет вмешиваться…
У Малфоя ведь очень много недображелателей…
Это было полнейшим издевательством! Почему именно сейчас Гарри должен думать об этом, вместо того, чтобы забыться, наконец, сладким сном? Малфой просил его не лезть, так пусть сам разбирается, а если опять попадет под проклятие и привяжется к Гарри, он его ещё сверху проклянет, чтоб уж наверняка!
Что может быть более унизительным, чем признания в любви врагу?
Ничего. Если бы это произошло на пятом курсе, Гарри бы отлично повеселился, издеваясь над Малфоем и вымещая на нём все издевки, которые терпел от него сам. Но сейчас ситуация поменялась, он и правда хотел помочь! Он не хотел быть замешан в таких нелепых и откровенно ужасных обстоятельствах.
— А теперь докажи это Малфою, — сам себе прошептал Гарри, вернув подушку на законное место.