Несколько кадров для дедушки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Это правда: когда мне стали эти туфельки малы, я все магазины обошла, а таких галош нигде не видела. Продаются, конечно, но резина какая-то не такая, слишком пористая, хлипенькая, никакой веры такой резине. Цвета — какие угодно! Но всё не то. Пожаловалась Борисычу, а он только посмеялся надо мной.

— Ну вот, — говорит, — ошиба-ался я в тебе, думал, ты у-умная, а ты — не у-умная. Смотри!

И он ослабил на пятках тесёмку, теперь галоши снова мне по ноге. А Борисыч ходит вокруг меня и не может успокоиться, всё говорит, что спортсмен должен быть умным, а какая экономия от галош, скальные туфли надо новые покупать, если нога выросла, а тут — только перевязал верёвочку и всё. Весь цвет скалолазания, все лучшие спортсмены в таких занимались — и скалы покоряли. Кружился-кружился, потом взял у меня галоши и снова наждаком немного прошёлся.

— Ладно, ещё немного они тебе послужат, — сказал, — но носки уже тонкие. К маю надо будет туфли покупать. В мае едем на Грачиные скалы. Ты готова?

Ехать-то я готова, хоть сейчас. А вот туфли покупать родители мне не готовы, это же целое состояние! Скалолазание — дорогой спорт. Ладно, рюкзак я беру старый мамин, теперь таких нет, на алюминиевом каркасе, коврик и спальный мешок у меня новые, а то родительские ватные спальники не поднять. Я только однажды ездила на соревнования, в соседний город. Ночевали мы не в палатках, а в спортзале. В мае поедем на скалы, красота! Говорят, издалека они белые как снег, а подойдёшь поближе — желтоватые. Постучишь камнем по камню — а они звенят! Конечно — опоковидный известняк, чего вы хотите! И ещё встречаются осколки с отпечатками древних водорослей и подводных животных: там в древности было море разливанное. У Борисыча есть несколько таких камней. Мама говорит, у нас тоже были, но кому-то мы их подарили. Подарили такую ценность, надо же!

Но ничего, я привезу весной, пожалуй, Ладка с Петькой таких и не видали, а у меня — будут! Ну и с ними поделюсь тоже.

Я так размечталась, что совсем забыла про этих девчонок, которые занимаются у Веселкова — самый крутой считается тренер у нас в городе, самый знаменитый. Увидели, что за мной мама пришла, да ещё с сапогами, нарочно захихикали как можно громче.

— Не обращай внимания, — мама говорит, она сразу всё про веселковских поняла, — пойдём.

У меня настроение испортилось мгновенно, я и про скалы забыла; только когда уже шли у этих гаражей, выколупывали ноги из грязи, вспомнила. Сказала маме, что меня берут на эти соревнования, самые трудные, зато самые престижные. Она вздохнула, говорит:

— Поживём — увидим. Ты же знаешь. Далеко до мая. Ещё как в школе будут дела, Елизавета Павловна может и не отпустить. Сегодня звонила, говорит — химия хромает.

Надо же: успела нажаловаться! Сегодня только вызвали к доске, а я всё позабыла, ничего сказать не могу. Химичка попросила посмотреть тетрадь, а она у меня чистейшая, я ещё у Наташки не переписала ничего. Ну и сразу же двояк мне вкатила, без разговоров. А Лиза, классная, уже маме звонит!

— Как дома-то? — Я решила, что надо нам немного сменить тему.

— Дедушка забывает газ выключать. Ладно, я на обеде к нему зашла, а то…

— А что делать теперь?

— Может, кому-нибудь к нему переехать? Или его к нам перевезти?

— Отец же против. Не пустит. Могу я к нему.

— У тебя школа, тренировки.

Мы помолчали. Неизвестно, что с этим делать. Дедушка, мой родной дедушка Витя, мамин папа, стал забывать выключать газ, воду. Маму не всегда узнаёт, от отца прячется.

— Папа на работу устроился, — вспомнила мама. — К Нелюбину пока, но потом, может, ещё что-то подвернётся.

Мама не любит Нелюбина. И я тоже. Его вообще мало кто любит, я раньше думала, это из-за фамилии, но оказалось, он не очень-то честно ведёт дела, может и обмануть свою бригаду. Но у него дар: находить заказы, встречать богатых клиентов, убеждать их в том, что его подчинённые — самые лучшие. Так что без работы никто у него не сидит и люди почти всегда нужны. Слесари тем более. Папа уже когда-то работал в этой бригаде, но Нелюбин его обманул, папа уволился, ушёл на завод, а на заводе как-то заметили, что утром пришёл с запахом. Попросили уйти по собственному желанию, у них строго. Потом отец ещё где-то работал, а вот теперь снова вернулся к своим.

— А как его зовут?

— Кого? — не поняла мама. Она уже почти подошла к более-менее чистому месту и всей душой стремилась вырваться из последней грязи.

— Нелюбина.

— А, Нелюбина. Пётр. Пётр Евгеньевич.

Надо же, как нашего Петьку. Да ещё Евгеньевич. Как-то мне это не нравится.

— А Спальник чего?

— Рычать начал! — весело сказала мама. — Вот услышишь. Хватает зубами твою тапку и рычит, головой трясёт!

Мою тапку! Вот обормотина!

— Ладно. — Мама снова стала серьёзной, вот что значит — выйти на сухую землю. — Что с химией будешь делать? На скалы ты собираешься или нет?

Мы как раз подходили к Наташкиному дому, я сбегала и попросила у неё тетрадку переписать. Уроков задали немного, я уж думала посидеть подольше в Сети. Но нет! Покой нам только снится!